— Не знаю, — покачала головой Аля. — Я ни с кем не ссорилась. Ни у кого не было мотива. А у Ясмин…
— У неё мотив, действительно, был? — слегка возвысила голос Мо Чан. — Вы уверены в этом? Единственный повод подозревать её — это наличие мотива.
Аля опустила глаза, расправила на коленях бирюзовый подол.
— Провокация, которую описали вчера ваши друзья, имела смысл только в том случае, если госпожа Нежад-Шаян хотела скомпрометировать вас лично, — настаивала шеф. — Кто-либо может подтвердить, что она ревновала к вам своего мужа? У вас был роман с господином Маевским?
— Нет, — не поднимая глаз, покачала головой Аля.
— Господин Маевский оказывал вам знаки внимания? Госпожа Нежад-Шаян давала понять, что ей это не нравится?
— Я с ним один раз танцевала. Но он со всеми танцевал, она была не против.
— Поймите меня правильно, госпожа Жабко, — вздохнула Мо Чан. — Вы очень привлекательная молодая дама. Но и госпожа Нежад-Шаян умеет… произвести впечатление. Мы не можем предъявить ей подозрение в провокации против вас, если не увидим мотива.
Что на это ответить, Аля не знала.
— Вы должны сделать так, чтобы этот мотив мы увидели, — опять включился в разговор агент.
— Но как?..
— Заставьте госпожу Нежад-Шаян показать свою ревность. Не мне вас учить, каким образом, — предложила шеф так буднично, словно речь шла о самом простом задании из возможных.
— В кают-компании видеонаблюдение теперь есть, — с удовольствием сообщил Илья.
[1] Название препарата придумано автором.
Глава 23. Провокация
В коридоре у штаба Аля столкнулась со спешащим Прохором Петровичем, которого, должно быть, вызвали к определённому времени.
— Ну как ты, Санечка? — спросил он, остановившись.
Она неопределённо повела рукой.
Он улыбнулся:
— Ладно, потом расскажешь. Зайду к тебе сразу, как отпустят. Кота не теряй, он у меня, пусть сидит взаперти, пока всё не уляжется. Лоток и еда у него есть.
«Завхоз» скрылся за дверью штаба, а Аля вернулась к себе. Крайняя растерянность, в которой она сейчас пребывала, за последние дни стала привычной.
Легко сказать — спровоцировать Ясмин на видимые проявления ревности, думала Аля. Их и раньше не было, таких проявлений, откуда бы им взяться теперь? Выдержка у жены капитана стальная. О том, что ей нельзя ревновать в открытую, она знает. Что можно сказать или сделать такое, чтобы у Ясмин сдали нервы?
Аля нутром чувствовала, что от слов толку не будет. Не придумать ей таких слов, чтобы задеть Ясмин за живое! Пообщаться у неё на глазах с капитаном? Но как, если от Али он сейчас старается держаться подальше, да и у неё самой всё внутри завязывается в узел даже от звука его голоса? Попросить кого-нибудь распустить слух, что у капитана с Алей будет свидание? Ясмин не поверит и ничего не станет делать, пока не выяснит, правда это или нет.
Задача казалась неразрешимой. Представить себе Ясмин, устраивающую сцену ревности, Аля не могла.
Посреди её безнадёжных метаний в дверь позвонили, пришёл Прохор Петрович.
— А вот и я, как обещал, — прогудел он с порога, прошагал к ближайшему из стульев и сел.
Губы «завхоза» улыбались, но взгляд был колючим.
— Как у вас всё прошло? — спросила Аля.
— Ну… как прошло… нормально, — развёл руками он. — На все их вопросы ответил как на духу.
— А о чём спрашивали?
— Да всё как-то об одном и том же, Санечка. Очень их интересовала, что мы трое — Роберт, Ясмин и я — делали после той ночи, когда кота заперли в рубке. Спрашивали, кто проверял систему пилотирования, а кто — навигации, в каком порядке, сколько времени на это потратили, и тому подобное. Я рассказал, что видел и слышал, но постоянно-то ведь в рубке я не сидел…
Он замолчал и, прищурившись, посмотрел куда-то сквозь стену.
Подробности Аля решила не выпытывать, вместо этого вернулась к предмету, который собиралась обсудить утром: