— Сандра, у вас чудесные плечи, — молвила она серьёзно. — И ножки тоже чудесные. Как ужасно, что вы их так долго прятали.
Критическим взглядом осмотрев со всех сторон свою работу, художница задержала взгляд на Алиных балетках.
— У вас есть ещё какая-нибудь обувь? — поинтересовалась она.
— Для бега есть… и для бассейна… — ответила Аля.
— Негусто, — поморщилась Сельма. — И тут я ничем не могу вам помочь, мой размер обуви, наверное, вдвое больше вашего. Ладно, давайте оставим эти тапочки. В них вы кажетесь босой, а это очень мило и чувственно.
В этот момент корабельный динамик женским голосом сообщил, что через десять минут в кают-компании будет накрыт обед.
— Пойдёте обедать вместе со всеми? — спросила Сельма.
Перспектива лишний раз встречаться с Робертом и Ясмин Алю совершенно не радовала.
— Лучше бы я у себя, конечно, поела, — вздохнула девушка. — Но не знаю, насколько это будет правильно. Общий завтрак я уже пропустила.
Сельма махнула рукой:
— Пустяки, поступайте как знаете. В кают-компании сегодня завтракали четыре человека. Мне вот придётся пойти, хочется мне того или нет — нужно проследить, чтобы всё получилось с вечеринкой. Платье оставьте тут, — попросила она, — я должна кое-что доделать.
Обедать Аля, разумеется, не стала вовсе, только воды напилась — а потом сидела на койке в своей каюте и ждала новостей о вечеринке. В каком формате будут новости, она не знала — зайдёт ли к ней кто-нибудь, Прохор Петрович или Сельма, или позвонит. Но вместо этого в 15.45 в динамике раздался мрачный и тусклый голос Роберта:
— Прошу внимания! В соответствии с требованиями ЦИОКРа и рекомендациями СМБ, сегодняшний вечер мы проведём все вместе в кают-компании. Начало мероприятия в семнадцать часов ровно.
И тут же позвонила Сельма:
— Сандра, вы слышали? Приходите скорее, будем вас готовить!
На то, чтобы нарядиться, времени ушло совсем немного. Аля переоделась, после чего Сельма усадила её на стул и привела её волосы в соответствие с платьем: подняла их наверх, подколола зажимами, украшенными зелёными тканевыми листочками, и выпустила на волю несколько волнистых прядей.
— Обойдёмся без макияжа, — проговорила художница, закончив, — иначе это будете уже не вы. А теперь самое важное: я научу вас, как себя вести!
Она уселась на койку, с которой уже убрала ткани, на приличном расстоянии от Али, и многообещающе улыбнулась:
— Проще, конечно, было бы показать. Но это будет… — она запнулась, — неправильно. Обойдёмся словами. Итак…
Без двадцати пять «инструктаж» завершился. Сельма поднялась и достала откуда-то бутылку белого фелисити и два бокала. Наполнила их и один подала Але.
— Выпейте! Вам станет чуть-чуть спокойней.
— Не уверена, что станет, — пробормотала Аля, которую ощутимо потряхивало, но бокал приняла.
— За успех нашего предприятия! — провозгласила Сельма.
Они легонько чокнулись и залпом выпили фелисити.
— А теперь идите к себе, мне тоже нужно собраться, — распорядилась художница. — Увидимся на вечеринке. Не бойтесь, Сандра, у нас — у вас! — всё получится.
* * *
В кают-компанию Аля отправилась одна. Постояла немножко, прежде чем открыть дверь своей каюты, в попытке выровнять дыхание и настроить себя на спокойный лад — но без толку. Сердце частило, дыхание не выравнивалось, колени дрожали сильнее, чем перед экзаменом по ОТКП, который она когда-то сдавала Роберту. Однако делать было нечего. Девушка понимала: другого шанса добиться справедливости у неё не будет.
На середине пути в пустом коридоре Але встретился Илья:
— Ух, какая вы нарядная, Саша! — похвалил он. — Похоже, серьёзно подошли к делу.
Аля пожала плечами, которым было непривычно прохладно, и улыбнулась:
— Я старалась.
— Прекрасно, — улыбнулся он в ответ и добавил чуть слышно, наклонившись к её уху. — Надеюсь, сегодня всё будет как надо. Наша шеф очень на вас рассчитывает, ей до смерти хочется получить возможность выяснить, что произошло с вами в тот вечер!
— Я тоже на это надеюсь, — прошептала Аля.
— Мы будем наблюдать за вами, — напомнил он, — и анализировать всё, что увидим.