Порванное платье было жалко, но Аля сомневалась, что захочет его чинить — слишком уж сложное впечатление произвёл на неё этот вечер. Наверное, ей следовало собой гордиться. Она решила задачу, за которую в прошлой жизни даже не взялась бы. И стала совсем не иллюзорной надежда на то, что всё в порядке будет с Алиным участием в селестианской миссии и с работой в целом. Но ни гордости, ни облегчения Аля почему-то не чувствовала.
В памяти у неё то и дело всплывало лицо Ясмин, искажённое не только ненавистью, но и болью. Щека, по которой Ясмин ударила, ныла и была очерчена багровым полумесяцем кровоподтёка — жена капитана, похоже, все свои эмоции вложила в этот удар. Аля не жалела о том, что сделала — она отлично понимала, что другого выхода у неё не было. Но сознавать, что она стала причиной такого сильного горя, ей не нравилось, пусть даже речь шла о человеке, чуть было не уничтожившем её саму.
Что касается Роберта, тут всё было совсем плохо.
Захваченная круговертью последних событий, Аля не успевала к себе прислушиваться, а сцену, в финале которой упала в обморок, предпочитала не вспоминать вовсе. Пожалуй, в глубине души девушка надеялась, что её любовь к капитану погибла, отравленная ядом его слов. Аля была уверена, что как бы ни относился к ней капитан на самом деле, она всегда будет помнить о том, как он старался ударить её побольнее и как при всех её намеренно унизил.
Но минуты, которые она провела сегодня на танцполе рядом с Робертом, были почти такими же блаженными, что и минуты её с ним первого танца. Чёрта с два удалась бы провокация, думала Аля, если бы, танцуя с капитаном, она сама в этот раз ничего не чувствовала. В ушах у неё, как и тогда, до сих пор звучала композиция, под которую они танцевали, перед глазами стояло его лицо, а руки чувствовали прикосновение к его рукам и груди.
Аля понимала, что танцевала с Робертом в последний раз и больше никогда не позволит ему к себе приблизиться, и это заставляло её стонать сквозь зубы.
Тот факт, что его задержали одновременно с Ясмин, в Алином сознании не помещался в принципе.
Умывшись холодной водой, она встала на беговую дорожку, выбрала среди иллюзий «Вечер в городе» — и побежала по широкому земному проспекту, сияющему разноцветной иллюминацией. И продолжала пробежку до тех пор, пока «Missed me? Missed me? Now you've got to kiss me…» не выветрилось из головы.
А тут как раз напомнила о себе бортовая система оповещения, объявившая, что в кают-компании накрыт поздний ужин.
Аля убедилась, что больше не выглядит заплаканной, мимолётно пожалела, что ей нечем закрасить синяк, и отправилась ужинать.
Прохор Петрович уже был в кают-компании — скептически морщась, осматривал результаты работы синтекухни. При Алином появлении он просиял и распахнул руки:
— Санечка! Как ты, оклемалась? Дай я тебя обниму! Ты такая умница!
Аля последовала приглашению. В его коротких, но крепких объятиях ей сразу стало спокойнее и теплее.
— Сомневаюсь, что тут есть что-то съедобное, — хмыкнул он, когда она уселась, — но мне было совершенно не до готовки.
— Ещё бы вам было до готовки, — в тон ему хмыкнула Аля.
Появилась Сельма, ахнула и всплеснула руками, увидев Алин синяк:
— Сандра, вам больно?! — потянулась было прикоснуться, но на полпути передумала. — Хотите, принесу консилер?
Заставлять художницу бегать туда-сюда Але было неудобно, и она отказалась:
— Не стоит, Сельма, спасибо. Возьму потом что-нибудь в медблоке, уберу эту красоту совсем.
Надо было сразу пойти в медблок, подумала она с досадой. Синяков на лице до этого дня у неё никогда не бывало, поэтому соображала она туго.
Родион, Филипп и Анна Сергеевна пришли толпой. Будущий шеф поинтересовался, как Аля себя чувствует, доктор — воплощённое замешательство — молча села на стул, а робототехник хохотнул:
— Эффектно вы сегодня выступили, Сандрин, не ожидал! — и подмигнул Але так же, как вчера за обедом, когда она вернулась из своей изоляции.
Как только все устроились на своих местах, Прохор Петрович прокашлялся и заговорил:
— Друзья, мне поручено информировать вас о том, что нас ждёт дальше. Сотрудники СМБ собираются забрать Роберта и Ясмин на свою базу в этом Слое, откуда к нам, собственно, и прилетели. Однако если бы они отправились туда немедленно, из экипажа на «Гиацинте» остался бы только я. Бросать корабль лишённым полноценного управления не положено — нужно дождаться прибытия сменного экипажа. Экипаж уже вызвали, он прибудет примерно через двое суток. Во время ожидания на корабле будут совершены кое-какие следственные действия, к которым нас просят отнестись с пониманием.