— Думали, вы и так его найдёте, когда будете осматривать корабль. Просто найдёте не в каюте у Александрины, а в другом месте. Чтобы её в это не впутывать, — честно признался суперкарго. — Но в свете сегодняшних событий… решили, что лучше во всём признаться.
— Вы совершенно правильно решили, — улыбнулся Илья и поднял крышку сейфа. Увидел пустую ячейку и нахмурился. — О, а здесь…
— Да, одного не хватает, — кивнул Прохор Петрович.
— Так сразу и было, — заторопилась объяснить Аля. — Мы ничего не брали!
«Самбисты» молча переглянулись.
— С него, наверное, можно снять энергопрофиль?.. — спросила она неуверенно. — Ну, чтобы убедиться, что эта штука у нас недавно? И вообще…
— Прямо сейчас и снимем, — согласился Илья.
Он встал, вышел из рубки и через полминуты вернулся с уже знакомым Але чемоданчиком. Надел перчатки, извлёк из чемоданчика круглую пластину, записал собственный энергопрофиль Прохора Петровича — Алин в базе уже был, — после чего принялся при помощи «ручки» обследовать кейс и его содержимое. На экране прибора мелькали, сменяя друг друга, узоры, в которых ни Аля, ни Прохор Петрович ничего не понимали.
— Ну что ж, — проговорил Илья, — когда процесс завершился, — судя по энергопрофилю, в последние дни эту вещь и снаружи, и изнутри трогали только вы, господин Заботин. А вы, госпожа Жабко, до сегодняшнего дня к ней не прикасались. И никто из вас, действительно, ничего отсюда не забирал.
— А кто раньше нас её трогал, выяснить можно? — полюбопытствовал Прохор Петрович.
«Самбисты» опять переглянулись.
— Да знаете ли, такое впечатление, что… никто, — пожав щуплыми плечами, ответил Венсан Моро. — Но мы разберёмся, не беспокойтесь.
— Ужасно интересно, что это такое… — вопросительно поглядев на Илью, заметила Аля
— И с этим мы тоже разберёмся, госпожа Жабко, — усмехнулся он.
По тону его стало понятно, что разговор окончен.
Прохора Петровича и Алю ещё раз поблагодарили за сотрудничество и отправили восвояси.
Не говоря друг другу ни слова, они вернулись в каюту к суперкарго и только там, наконец, обменялись озадаченными взглядами и заговорили.
— По-моему, они особо не удивились тому, что мы им это отдали, — сказал Прохор Петрович.
— И как-то слишком легко поверили, что это не наша вещь и что одно «яйцо» взяли не мы, — закивала Аля.
— Кажется, они прекрасно знают, что это такое, — продолжил он.
— Знают, но не хотят говорить, — согласилась она. — А жаль. Мне бы тоже хотелось узнать.
На том они и расстались. Спать Аля пошла к себе, хотя была бы счастлива остаться здесь, на диванчике в гостиной, с Ди-Джеем под боком.
Забравшись в постель, она сначала честно пыталась уснуть, но нервное напряжение всё ещё не отпускало, и сна не было. Аля то открывала, то закрывала иллюминатор, меняла температуру и влажность воздуха, настраивала изгиб матраса — толку не было. В голову, толпясь и толкаясь, лезли воспоминания о прошедшем дне, по-разному окрашенные, но дискомфортные все до единого. Рассудив, что бессонная ночь ситуацию только ухудшит, Аля нашла в аптечке препарат 1122 — однако в последний момент принимать его передумала. Вместо этого она взяла планшет, уселась с ним поудобней и подключилась к бортовому информаторию.
Боразольная органика — вот что сейчас её интересовало.
Разработкой квазиживых систем, о которых Аля нередко слышала в последнее время, в ЦИОКРе пока не занимались. Поэтому в университете о них почти ничего не рассказывали — решили, должно быть, что биологи должны оставаться биологами и заниматься обычной, органической жизнью, а не её имитацией. Так что собственные Алины знания о том, что такое боразоль и зачем он нужен, были очень скудными — почти ничего из того, что она прочитала этой ночью, прежде она не знала.
Выяснилось, что боразоль используют в устройствах с самыми разными функциями. В небольших устройствах, максимум сантиметров сорок в самом длинном измерении — роботы-музыканты из квартета «Ча-Ча-Та-Та», вспомнила Аля, как раз примерно такими и были. Измерительные приборы, приспособления для строительства, медицинские инструменты… список того, что можно изготовить из боразоля, был велик.