— У вас ещё остались вопросы, Саша? — поинтересовался Илья всё так же спокойно и доброжелательно.
— Не осталось, — вздохнула Аля, отводя глаза. — Спасибо!
— Тогда идёмте, покажете мне ваш бассейн! — возвращаясь к весёлому тону, предложил Илья.
Поднялся и, помогая подняться Але, галантно протянул ей руку, за которую она слегка растерянно ухватилась. Вместе они дошли до приветливо пузырящегося бассейна и постояли у края.
— Отличный бассейн, — похвалил Илья. — Если ничего не произойдёт, вечером приду поплавать.
— Там ещё баня есть, — сказала Аля, махнув рукой в сторону входа в хамам. — Но я сама ни разу в ней не была.
— Курорт, чистый курорт! — рассмеялся он. — У нас, кроме тренажёров, ничего нет. Отдыхать, говорят, будете в отпуске. Ладно, Саша, идите, плавайте, а то скоро нам уже…
Закончить он не успел. В динамике громкой связи раздался голос Мо Чан.
— Внимание! — проговорила она на общеязе. — Прошу всех немедленно собраться в кают-компании для проведения следственных действий. Повторяю. Прошу всех немедленно собраться в кают-компании для проведения следственных действий.
— Похоже, сейчас начнётся обыск, — догадалась Аля.
— Ничего не поделаешь, Саша, это наша работа, — с едва заметной извиняющейся ноткой отозвался Илья.
* * *
Илья и Аля разошлись в разные стороны: Илья поспешил по своим агентским делам, а Аля — к себе в каюту, переодеться. Бирюзовое платье осталось висеть в шкафу: испортить его ассоциациями, как кружевное зелёное, Аля не хотела, а обыск, в любом случае, приятным мероприятием стать не мог. Так что оделась она в старое. Бегло осмотрела каюту и убрала в ящик под койкой Сельмину акварель, рассудив, что при бесконтактном обыске этот ящик открывать не будут, а если станут рыться в вещах, так тогда всё равно, где прятать. И побежала в кают-компанию.
По дороге её догнал Прохор Петрович, поинтересовался, как у неё дела и почему она не пришла завтракать. Аля объяснила, что собиралась поплавать, но вместо этого беседовала в оранжерее с Ильей — и в нескольких словах передала «завхозу» суть услышанного.
Он покивал:
— Да-да, эта суровая индийская девушка сказала мне примерно то же самое. И ещё сказала, что они уверены: насчёт того, что метка времени у лишней строчки была стёрта, Роберт врёт, а строчку эту в код он вписал сам. Чем больше я думаю об этом, тем более странным мне это кажется. Я помню, как сильно он был тогда встревожен. Допустим, дежурство в рубке он мог организовать для отвода глаз. Но сыграть такую сильную тревогу? Он никудышный актёр, Санечка, я тебе уже говорил.
— Это действительно странно, — согласилась Аля; обдумать его слова она решила потом.
Все остальные уже были в сборе. Из «самбистов» в кают-компании сейчас присутствовала только Мо Чан.
— Вивери-пакс, — поздоровалась она со всеми сразу, как только Аля села, и показала приветственно открытые ладони. И, выслушав ответные «вивери-пакс», объявила: — Господа, мы собираемся провести полный досмотр жилых отсеков корабля, а также досмотреть каждого из вас лично. Для личного досмотра вам нужно будет разделиться на мужскую и женскую группы и проследовать в штаб, где с помощью нашего оборудования вас проверят агент Падуконе и агент Куликов. Затем мы пройдём по каютам. При досмотре каждой каюты должны присутствовать её хозяин и господин Заботин как член экипажа. Присутствие остальных не обязательно, но и не запрещено, в том случае, если не будет возражений со стороны хозяина каюты. Есть ли у вас вопросы?
Вопросов не было.
Личный досмотр прошёл быстро. Алю, Сельму и Анну Сергеевну в штабе встретила «суровая индийская девушка» Рупиндер Падуконе, которая без лишних слов прогнала их по очереди через подключенную к монитору рамку. Але было очень любопытно, что показывает монитор, но посмотреть, естественно, не предложили. Ничего подозрительного ни у кого не нашли. Затем Илья провёл аналогичную процедуру для Прохора Петровича, Родиона и Филиппа, и результат её был таким же.
После этого перешли к обыску, и он, хотя, конечно, и занял гораздо больше времени, тоже был стремительным. Каждому из присутствующих Илья выдал вытянутую гладкую пластину, сантиметров тридцать длиной, и велел держать её руками за оба края. Стоило отпустить хотя бы один край, и пластина начинала пищать.