— Это чтобы ни у кого не возникло соблазна что-нибудь потрогать в процессе, — объяснил Илья.
Он сам и Рупиндер натянули перчатки, вроде тех, что прилагались к прибору, снимающему энергопрофиль, обвесили себя оборудованием, назначения которого Аля не понимала — и пошли по каютам. Работали они вдвоём, время от времени к ним подходили Мо Чан или Венсан Моро, но надолго не задерживались.
Никто из тех, чьи каюты обыскивали, не стал возражать против присутствия посторонних, так что от двери к двери перемещались всей толпой. Иногда заходили внутрь каюты, иногда оставались в коридоре.
Начали с Родиона, к нему Аля заходить не стала. По скорости, с которой совершился обыск, девушка заподозрила, что вещей у него примерно столько же, сколько у неё — необходимый минимум, и ничего больше. Вопросов к начальнику селестианской миссии у «самбистов» не возникло.
Следующей была Сельма, у неё, разумеется, находились намного дольше и о чём-то её спрашивали. О чём именно, Аля не расслышала, потому что тоже осталась в коридоре.
Потом наступила Алина очередь. Обыск, и правда, был бесконтактным. Илья и Рупиндер водили вдоль стен датчиками приборов, фиксировали какие-то невидимые глазу следы, рассматривали на экранах изображения, в которых Аля узнавала скудное содержимое своих шкафов и полок.
Когда добрались до ящиков под койкой, ей вдруг пришло в голову, что если ни Роберт, ни Ясмин не оставляли там кейс, это должен был сделать один из пассажиров — кто-то из тех, кто ждал снаружи или заглядывал внутрь. Как он отреагирует, когда поймёт, что кейса в Алиной каюте больше нет?
Она осмотрелась. Внутри, кроме неё и «самбистов», был только Прохор Петрович, который присматривал за процессом. В дверном проёме она увидела Филиппа, чья смуглая физиономия не выражала ничего, кроме обычного для него живого любопытства. Родион, Анна Сергеевна и Сельма деликатно стояли в коридоре. Если кто-то из них и был сейчас разочарован или озадачен отсутствием кейса, он совершенно ничем себя не выдал.
К Анне Сергеевне Аля тоже не пошла, хоть ей и интересно было взглянуть, как устроилась доктор. Ответить деликатностью на деликатность Але показалось правильным. У Анны Сергеевны «самбисты» тоже пробыли довольно долго и тоже задавали ей вопросы, но, как и в остальных каютах, закончился обыск ничем.
Последней в пассажирском отсеке обыскивали каюту Филиппа, и вот в неё-то Аля зайти не постеснялась, а вместе с ней набились и все остальные. Вещей здесь было едва ли не больше, чем у Сельмы: барабаны — и те, которые он приносил на вечеринки, и другие, помельче, пёстрые этнические рубахи и стульях и на койке, какая-то непонятная мелкая электроника вперемешку с одеждой и прочим.
На свободном пространстве рядом с беговой дорожкой дремал на полу квартет «Ча-Ча-Та-Та». Зелёная «гидра», розовый «осьминог», красный «морской ёж» и толстенькая голубая «креветка» — они и сегодня показались Але очень милыми.
— О, боразоль! — заинтересовался Венсан Моро, который как раз сейчас сопровождал своих коллег. — Какие сложные штуки, господин Нуарро! Что они делают?
— Это музыканты, — с удовольствием ответил Филипп. — Хотите, они вам что-нибудь сыграют?
— Спасибо, как-нибудь в другой раз, — церемонно ответил француз, наблюдая, как Рупиндер ощупывает датчиками каждого из роботов. — Вы уже тут их вырастили, на корабле?
— Нет, что вы! — удивился вопросу Филипп. — Такие растут больше месяца. Я взял их уже готовыми, это моя любимая игрушка.
— А ещё какой-нибудь боразоль вы с собой брали? — уточнил Моро.
— Несколько опытных образцов для испытания на Селесте. Все они в моём багаже, в грузовом отсеке, — ответил робототехник.
Больше его ни о чём не спрашивали.
После Филиппа все вместе переместились в отсек, где были каюты членов экипажа. Прохор Петрович попросил разрешения вместо сигнальной пластины взять в руки кота, «иначе этот прохвост убежит и спрячется, чтобы его опять не заперли». Над ним посмеялись, но разрешили. Обыск в его каюте был долгим, но таким же безрезультатным, как в остальных.
Ищут ли они что-то определённое, вроде неизвестного боразольного устройства, или любые улики, которые могут иметь отношение к происшествиям на корабле, «самбисты» не объяснили.
Последней в очереди была каюта Роберта и Ясмин. Аля даже запнулась, когда увидела, что оба они уже стоят у двери в сопровождении Мо Чан. На них была вчерашняя одежда, на руках по-прежнему серели иммобилизаторы. Роберт, который прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, выглядел точно так же, как на вечеринке. Только рук на груди не скрестил — должно быть, мешали браслеты. Ясмин же держалась прямо, кусала губы и напряжённым взглядом смотрела куда-то поверх голов. Бледная до синевы, сегодня она действительно выглядела измученной, а не изображала муку — но всё равно оставалась очень красивой.