Не тоненькая, а тощенькая, мысленно поправила его Аля.
— Я, правда, и в первый-то завтрак сегодня не видел, чтобы вы ели, — продолжил он. — Так что какао я вам всё-таки сварю, а там посмотрим.
— Уговорили, давайте ваше какао, — смущённо кивнула девушка.
Не успела и глазом моргнуть, как перед ней, будто по волшебству, материализовалась большая кружка какао, а через минуту — плоская расписная тарелка с маленькими круглыми бутербродами: ломтик поджаренного хлеба, кусочек вчерашнего мяса, лепесток сыра и огуречный кружок сверху. Прохор Петрович снял белую поварскую куртку, оставшись в своей излюбленной джинсовой рубашке, вымыл руки, пригладил бороду, в которой Аля лишь сейчас заметила седую прядь, и устроился за столом напротив своей гостьи. Она поймала его взгляд — хотя и добрый, но не смеющийся, как обычно, а встревоженный и даже слегка виноватый. И догадалась, что он задержал её не только затем, чтобы угостить какао и бутербродами.
— Прохор Петрович, вы хотите со мной о чём-то поговорить? — спросила Аля со всей возможной приветливостью.
— Да, Санечка, хочу, — вздохнул он. — Об Анне Сергеевне. Вам всё-таки с ней работать. Хочу, чтобы вы знали: она совсем не такая… какой сегодня выглядела.
— Но я не думаю о ней плохо, что вы! — заторопилась Аля. — Она же врач, и она лучше всех понимает, что в полëте с беременной может случиться всякое…
— Всë так, — прервал еë суперкарго. — Но кричать об этом и расстраивать саму беременную, конечно, было необязательно. Вот только… для Анюты это очень больной вопрос. Наверное, самый больной в еë жизни. Поэтому она и не сдержалась.
— Да, нам рассказывали про доктора Митрохину, когда мы учились. Про то, что она потеряла ребëнка, когда они с мужем попали в аварию, а муж погиб, потому что на борту не было врача.
Прохор Петрович покивал:
— Потеряла и погиб, верно. Но это, Санечка, всего лишь часть правды. Они с Денисом — так звали еë мужа, я знал его ещë со школы — были Первопроходцами. Анюта тогда была совсем девчонкой, даже моложе вас, очень любила мужа, не хотела с ним расставаться и продолжала летать, даже когда до родов оставались считанные недели. Сейчас бы ей, разумеется, никто такого не позволил. Но тогда все… все мы немного очумели оттого, что дальний космос оказался так близко. Первопроходцам дали карт-бланш на любые авантюры, ЦИОКРа нашего ещë не было… в общем, Анюта с Денисом летали вместе.
— И… что с ними случилось?
— А случилось, Санечка, то, что они попали в метеоритный обстрел. И их корабль получил повреждения. Они летали в тандеме с другой командой, те уцелели и должны были их забрать. Но у Анюты от стресса начались преждевременные роды, Денис, естественно, не мог еë бросить…
— И поэтому он погиб?
— Увы. Когда их, наконец, удалось эвакуировать, он был ещë жив. Ребëнок их, конечно, умер сразу, Анюта потеряла много крови… но еë откачали. А Дениса — не смогли.
— Как страшно, — тихо сказала Аля. — Он погиб — а она осталась жить с мыслью, что он погиб из-за неë.
— Вот именно, — Прохор Петрович ссутулился и выглядел постаревшим лет на десять. — Из Первопроходцев она тогда сразу ушла, снова летать стала только после того, как выучилась на врача. И в составлении всех регламентов ЦИОКРа, запрещающих… бессмысленное геройство, она участвовала лично.
— На том втором корабле… были вы?
— Нет, Санечка, не я. Может, если бы я там был, всë бы закончилось по-другому, хотя… — он горестно махнул рукой и замолчал.
Аля тоже посидела молча, прихлëбывая остывающее какао, а потом задала вопрос. Позже она и сама поражалась, как у неë хватило наглости такое спросить, но в тот момент просто почувствовала: можно.
— Прохор Петрович, ведь вы еë любите?
В глазах суперкарго, совсем было потухших, опять появилась улыбка.
— Анну Сергеевну? Да, Санечка, я всю жизнь еë люблю. Как увидел у Дениса на свадьбе, так и…
— Простите, что я спросила, не знаю, что на меня нашло! — запоздало смутилась Аля.
— Ничего страшного, я же особо и не скрываю, — отмахнулся он.
— Она… знает?
— Ну конечно.
— И что она?
— А что она? У неë дома портрет Дениса на полстены. Говорит, что никто, кроме него, ей не нужен. Может, и правда, до сих пор его любит. А может…