«Самбисты», впрочем, никакого сострадания к жене Роберта не испытывали. Лицо китаянки, когда она выключала экран, было исполнено брезгливости.
— Спасибо, что показали мне это, — вымолвила Аля, и голос её предательски дрогнул. — А где она байц взяла, она призналась? И про кейс?
— Пока нет, — покачал головой Илья. — Признается, куда она денется. Об этом вам беспокоиться не стоит.
«Это уже не ваше дело», — поняла его Аля.
[1] Персонаж древнегреческого мифа, женщина, погубившая соперницу и двоих своих детей от возлюбленного.
[2] Название образовано из первых букв словосочетания «vidrio negro condicionalmente invisible» (исп.).
Глава 27. "Это не ваше дело!"
Об ужине, на который Аля не попала, она вспомнила лишь тогда, когда Прохор Петрович, к которому она побежала сразу от «самбистов», спросил её с укоризной, почему она опять не ела.
— Я… ой, я про это совсем забыла! — пролепетала Аля.
Они стояли в прихожей в его каюте. Об Алины ноги, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание, тёрся Ди-Джей. А Прохор Петрович, всмотревшись в её лицо, всплеснул руками:
— Санечка, дочка, что произошло?!
— Они включили мне запись допроса Ясмин, — ответила она — и быстро, глотая слова, пересказала ему, что увидела.
Он покивал удовлетворённо:
— Это прекрасная новость! Слава Богу, что всё выяснилось и что к тебе уже точно не будет вопросов. Но ты так выглядишь, будто совсем не рада…
— Я рада, Прохор Петрович! Я очень рада! Но я не могу перестать думать о Ясмин.
Он нахмурился:
— Что-то я тебя не понимаю… Ладно, объяснишь сейчас всё по порядку, — и подтолкнул её в направлении гостиной.
Аля плюхнулась на стул у стола. На стол немедленно запрыгнул кот — и принялся тыкаться в неё рыжей мордой, недоумевая, почему до сих пор не получил свою порцию приветствий.
— Здравствуй, здравствуй, дуралей, — проговорила Аля, чмокнула его в пушистый лоб, потрепала кисточки на ушах.
Мейн-кун завалился на бок, вытянув хвост и лапы и распространившись по всему столу, во взгляде его теперь читалось: «Вот, совсем другое дело!»
Прохор Петрович внимательно посмотрел на Алю, открыл было рот, намереваясь предложить ей чаю, но передумал — похоже, Алин вид сейчас к чаепитию не располагал. Опустился в кресло и велел:
— Ну давай, рассказывай.
Рассеянно поглаживая Ди-Джея, Аля проговорила:
— Понимаете, какая беда… Они подозревают Ясмин в том, чего она не делала!
— А именно? — прищурился он.
— В контрабанде, Прохор Петрович! Они подозревают её в контрабанде. Ну какая из Ясмин контрабандистка?! Вы сами говорили, что в это не верите.
— Не верю, да, — покивал он. — Но если тут нет её вины, полагаю, они разберутся.
— Разберутся, наверное, но сперва… Она же будет всё отрицать, и они снова устроят ей «углублённый допрос»! — кое-как сформулировала Аля.
Лицо Ясмин, хватающей ртом кислород, стояло у неё перед глазами.
— Может, и устроят, учитывая, сколько она врала, но потом они всё равно… — начал Прохор Петрович.
И тут неожиданно для самой себя Аля расплакалась.
— Ох ты ж ё… — пробормотал он и поднялся из кресла с явным намерением её обнять.
Она вскочила ему навстречу и, всхлипывая, спряталась в кольце его рук, прижала мокрое лицо к его плечу.
— Тебе её жалко, что ли, Санечка? — похлопывая Алю по спине, прогудел он.
Аля закивала.
Прохор Петрович вздохнул:
— Ну ты даёшь! После всего, что она с тобой сделала…
Успокоилась Аля быстро, да и некогда было распускать нюни. Выбралась из объятий и села обратно на стул. Хозяин каюты вернулся в кресло.
— Так что там с Ясмин? Кроме того, что тебе её жалко, — он пригладил бороду. — Ты же не просто так, наверное, не веришь в то, что в перевозке контрабанды она не замешана?
— Не просто так, — подтвердила Аля. — Во-первых… То место, где мы с вами нашли этот дурацкий кейс! Такое ощущение, что все забыли, что он лежал не где-то, а в моей каюте! «Самбисты» его там бы и обнаружили, если бы Ди-Джей их не опередил. И я бы стала фигурантом расследования. Но в расследование СМБ Ясмин бы меня по своей воле не впутала!