— Верно, — согласился Прохор Петрович. — Она же целую легенду сочинила, чтобы не привлечь к тебе ненароком их внимание.
— Вот видите! Ясмин наверняка знает корабль, как свои пять пальцев. Разве она не придумала бы, куда что-нибудь спрятать, кроме как у меня под койкой?!
— Полагаю, придумала бы.
— Кстати, если уж речь зашла про «что-нибудь спрятать»… Прохор Петрович, вас не удивило, что байц нашли в капитанской каюте?
Суперкарго развёл руками:
— Удивило, конечно, но…
— У Ясмин была куча времени, чтобы пристроить эту ампулу в более подходящее место, — разгорячилась Аля. — В конце концов, это ведь не кейс… Она могла просто отправить её в утилизатор! Хорошо, допустим, действительно, пожалела выбрасывать… Но ампула крошечная! Для неё подошла бы любая щель! Так почему же Ясмин устроила тайник на своей территории?
— Санечка, ты опять права. Кстати, при обыске мне показалось, что про тайник Ясмин не знала. Однако тебя она опоила именно байцем — насколько я понял, в этом она призналась прямо.
— Ну да, так и есть, он у неё был. Но как вторая ампула попала за картину?.. Ладно, дело не в нём. Хотя Илья и сказал мне, что, по их мнению, Ясмин связалась не с теми людьми, от которых и получила и байц, и контрабанду.
Прохор Петрович скептически поморщился — очевидно, идея о связи Ясмин «не с теми людьми» правдоподобной ему не казалась.
— Теперь смотрите… — продолжала Аля. — В кейсе не хватает одного яйца. Вряд ли его мог взять кто-то другой, не тот человек, который спрятал кейс в моей каюте. Может, из этого яйца ничего и не вырастили. Может, его вообще разломали и обломки выбросили в утилизатор. Но когда его брали… тот человек должен был знать, что с ним делать, правда? А разве Ясмин умеет обращаться с боразольной органикой?
— Вряд ли, — развёл руками «завхоз». — Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.
Аля перевела дыхание.
— Не её это кейс, Прохор Петрович. Я уверена, что не её. А ещё её подозревают в том, что она вписала в код ту строчку, из-за которой мы вместо Слоя Ляохэ улетели к чёрной дыре. Хотела, мол, просто скорректировать время, чтобы доставить свой груз к сроку — и рассчитала неправильно. Но, по-моему, ничего она не вписывала.
— Почему? — поднял брови её собеседник. — Потому что Роберт сказал, что его жена не ошибается?
— Не поэтому, — покачала головой Аля. — Все ошибаются! Вот и Ясмин думала, что ошиблась… помните, как она убивалась, когда мы вылетели не туда, куда должны были вылететь? Я всё понять не могла, почему она назначила себя виноватой ещё до того, как начала разбираться в причинах. Это было так на неё не похоже. А сейчас до меня дошло! Ясмин решила, что перемудрила что-то с теми параметрами, которые сама подменила до вылета! И как только узнала, что проблема была не в них, так сразу и успокоилась. Но если бы строчку с ошибкой тоже написала Ясмин…
— …Тогда бы после проверки она не успокоилась, — закончил за Алю Прохор Петрович, — потому что какая разница, где именно ты ошибся, если ты уверен, что ошибаться не должен вообще?
— Ясмин не вписывала лишнюю строчку и не везла контрабанду, — тихо, но твёрдо сказала Аля. — Не знаю, что там с байцем, может, Филипп был прав: она, на самом деле, считала, что за картиной ампула станет невидимой — и хотела держать её где-то поближе. Но Ясмин не контрабандистка, это точно. Только «самбисты» всё равно ей не поверят, и тогда…
Глаза у неё опять защипало.
— Стоп-стоп-стоп! — рассердился суперкарго. — Только больше не реви! Ясмин ни слезинки твоей не стоит. Пойдём, поделимся всеми этими соображениями с «самбистами», а они пускай сами решают, что делать.
И они пошли.
В рубке на этот раз сидела только Рупиндер, по обыкновению, суровая, как древняя статуя. Аля и Прохор Петрович даже заговорить с ней не решились, отправились дальше. Остальные трое нашлись в штабе, и там царило весёлое оживление — «самбисты», похоже, и правда, считали, что следствие уже закончено.