Но Аля чувствовала, что, независимо от исхода разговора, само его начало было бы предательством по отношению к Сельме. И понимала, что предать её не сможет. Поэтому, приведя себя в порядок и успокоив дыхание, она посмотрела на часы и решила, ни минуты не медля, поговорить с Сельмой напрямую.
05.35 — конечно, не самое подходящее время для визитов. Аля не знала, «сова» художница или «жаворонок» — может, та уснула два часа назад и смотрит сейчас самый сладкий сон. Но ждать не могла — и вызвала Сельму по внутренней связи.
— Простите, пожалуйста, что разбудила, — зачастила девушка, дождавшись сонного «алло», — могу я зайти? У меня к вам срочное дело?
— Сандра! — оживилась Сельма. — Заходите, конечно. Я всегда вам рада.
* * *
Сельма встретила Алю, немилосердно зевая, но улыбалась приветливо. Сама она, сидевшая на койке в пижаме с плюшевыми мишками, казалась такой уютной и славной, что Але, которой и без того неловко было за свои подозрения, стало совсем не по себе.
— Я бы с огромным удовольствием угостила вас кофе, — подавив очередной зевок, сказала Сельма, как только за Алей закрылась дверь. — Но догадываюсь, что вы пришли совсем не для этого и очень торопитесь.
— Вы правы, — кивнула Аля.
— Тогда переходите сразу к делу!
Аля поймала её взгляд и бухнула без предисловий:
— Сельма, у вас есть бор?
— Бо-ор?.. — изумлённо протянула художница, брови у неё взлетели. — Сандра, вам нужен бор? Это самая странная причина из тех, которые когда-либо будили меня в половине шестого утра.
— Извините, пожалуйста, — совсем смутилась Аля.
— Не нужно извиняться, что вы, я же сама разрешила прийти, — вздохнула Сельма. — Но зачем вам бор, да ещё так срочно? У вас растёт какое-то… ли́те дьюр[1]… как будет правильно — какая-то зверушка? А ваши собственные запасы бора закончились?
— Можно и так сказать, — соврала Аля.
Готового плана разговора в голове у неё не было, она хотела задать вопрос и посмотреть на реакцию. Если банка с бором стоит на своём месте, значит, «самбисты» её видели — и Сельмины объяснения их устроили. Если же банки нет, значит… что? Сельма контрабандистка? И как тогда быть? Убеждать её пойти и самой признаться, чтобы снять подозрения с Ясмин?.. Даже в Алиных мыслях это звучало бредово. Но отступать было некуда.
— А кто у вас растёт? Покажете? — окончательно просыпаясь, принялась выспрашивать Сельма. — Боразольные зверушки бывают такими смешными!
Аля неопределённо повела рукой: мол, может, как-нибудь покажу.
Художница, тем временем, встала с постели, сладко потянулась и босиком подошла к шкафу — тому самому, где у неё хранились ткани.
— У меня есть бор, Сандра, не очень много, но есть. Сколько вам нужно? — спросила она, извлекая на свет чёрно-белую полосатую банку.
Вместо ответа Аля привалилась спиной к двери и закрыла глаза. Сердце частило, и стало щекотно в носу. Не хватало ещё опять расплакаться, подумала она — и, конечно, тут же расплакалась.
— Боже, у неё снова слёзы, — пробормотала Сельма с усилившимся акцентом, — это не девушка, а водопад какой-то, честное слово!
Она осторожно взяла Алю под локоть, повела за собой, посадила на стул и предложила:
— Может, всё-таки кофе?
— Не нужно, спасибо, — помотала головой Аля.
— Хорошо, посидим просто так, — Сельма уселась на второй стул, для разнообразия сегодня ничем не заваленный, и закинула ногу на ногу. — Объясните мне, что происходит, я в растерянности.
Ёмкость с бором она водрузила на стол между ними.
Аля всхлипнула:
— Нет у меня никаких зверушек, Сельма. Я просто должна была увидеть эту банку. Убедиться, что вы её не выкинули.
— Зачем бы я стала её выкидывать?! — удивилась художница. — Одной я и так уже лишилась.
— Лишились?.. — насторожилась Аля. — В каком смысле?
Слёзы моментально высохли.
Заметив её интерес, Сельма лукаво улыбнулась:
— Э, нет! Сначала вы мне всё объясните, а потом объясню вам я. Иначе, я чувствую, вы сбежите молча, оставив меня умирать от любопытства.