Разволновавшись, Аля соскочила с дорожки и забегала по каюте. Прежде чем идти к «самбистам», хорошо бы вспомнить что-то ещё. Хоть какую-нибудь мелочь, которая выглядела бы как факт, а не как умозаключение. Вот, например, если Филипп вырастил себе помощника, то куда его дел перед обыском? Уничтожил или спрятал? Скорее, спрятал, ведь если он вырастил его из яйца, то больше таких зародышей у него нет. А что, если спрятал на виду?..
Аля вспомнила отдыхающих в спящем режиме музыкантов в каюте Филиппа. Зелёную «гидру». Розового «осьминога». Красного «морского ежа». И голубую «креветку». Толстенькую голубую «креветку»! Она была поджарой, когда перебирала лапками струны укулеле — картинка в Алиной памяти была очень яркой! — и с тех пор как минимум вдвое увеличилась в объёме. Что, если на время обыска её каким-то образом соединили с другим роботом?
Аля остановилась и перевела дыхание.
Сельмина банка с бором. Число семнадцать. Растолстевшая «креветка». Трёх фактов, наверное, уже достаточно, чтобы идти с ними к «самбистам»?
Девушка заглянула в ванную, смыла следы недавних слёз и сделала то, чего никогда прежде не делала — ободряюще улыбнулась своему отражению. После чего погладила кота, пообещав ему скоро вернуться, и побежала в штаб. Часы на браслете показывали 08.12.
«Саша, не лезьте в это дело!»
«Санечка, нас это не касается!»
«Сандра, не занимайтесь больше всем этим!»
Глас разума на разные лады звучал у неё в ушах, но она его не слушала.
Поговорить с Ильёй тет-а-тет, как она собиралась, не получилось: в штабе, кроме него, были Рупиндер и Мо Чан, а попросить его выйти Аля постеснялась. Поздоровалась со всеми сразу:
— Вивери-пакс, — и продолжила, утратив половину своей храбрости: — Я должна кое-что вам сказать!
Три пары глаз смотрели на неё настороженно.
— Вивери-пакс, госпожа Жабко, — за всех откликнулась шеф. — Говорите!
Аля не знала, какой ожидала реакции на свои слова, но точно не той, какую увидела, когда закончила.
Досада, гнев, разочарование — на лицах сотрудников СМБ читался весь спектр эмоций, которые бывают у людей, чьи планы нарушены внезапным и болезненным образом. Сидевшая на диване Рупиндер резко вскочила, Мо Чан ударила рукой по столу, Илья затейливо выругался по-русски. Все трое обменялись долгими взглядами. Аля подумала, что между ними, наверное, всё-таки есть ментальная связь, и тут Илья шагнул к ней, железными пальцами прихватил за запястье и потянул в коридор.
— Илья! Что случилось? Я что-то не то сделала?! — перепугалась Аля.
Ответа не было.
Агент привёл её к дверям её каюты и только тогда произнёс:
— Саша! Сейчас вы войдёте, запрётесь на механическую задвижку и не выйдете, пока я лично не позвоню вам и не скажу, что можно выходить. На все ваши вопросы я отвечу потом. Вы меня поняли?
Она закивала.
— И умоляю, — добавил он, — никакой самодеятельности!
Она опять закивала и открыла дверь.
Илья быстрым взглядом ощупал каюту и подтолкнул Алю внутрь.
Запершись на задвижку, как он велел, Аля на секунду застыла, пытаясь осмыслить произошедшее, после чего сама осмотрелась. И тут её ждал новый сюрприз: рыжий мохнатый гость куда-то исчез.
— Котик! Ты где?.. — позвала она растерянно. — Ди-Джей! Кис-кис-кис…
Огромному мейн-куну спрятаться здесь было просто негде.
Аля прислушалась, и ей показалось, что он мяукнул снаружи. Выскочил, что ли, когда она заходила? Нужно впустить его обратно, иначе так и будет сидеть под дверью. Нельзя, чтобы он был снаружи, пока на корабле происходит что-то скверное, от чего было велено спрятаться.
Сама не своя от тревоги, она отперла дверь и выглянула — но Ди-Джея в коридоре не было.
— Котик! Кис-кис… — ещё раз позвала Аля.
В этот миг что-то больно укололо её в лодыжку. Аля охнула и опустила взгляд, но увидеть источник боли не успела — в глазах у неё потемнело, и она отключилась.
[1] Litet djur (шведск.) — маленькое животное.
Глава 28. Заложники
Очнувшись, Аля обнаружила себя лежащей на правом боку на чём-то твёрдом — гораздо более твёрдом, чем упругий пол обитаемой части «Гиацинта». Прежде чем открыть глаза, она попыталась понять, что с ней случилось, и сделала неутешительный вывод: её выманили из каюты и куда-то забрали. Руки ей связали перед грудью, и ноги связали тоже, а рот заклеили. Правда, судя по ощущениям, глаза завязывать не стали. Возвращаться в реальность Але было страшно, но лежать в неизвестности — ещё страшнее. Поэтому она медленно выдохнула через нос — и разлепила веки.