Завозилась, пытаясь устроиться поудобней — пол в скафандровой был слишком твёрдым даже для того, чтобы сидеть на нём, а не лежать. Эскаранья, чьи чёрные боразольные лапы замерли справа в нескольких сантиметрах от Алиной руки, действовал на нервы и не давал ни на секунду расслабиться. Но отодвигаться было некуда — слева сидел Филипп, прижиматься к которому Аля не собиралась.
Кот уже не шипел, не рычал и не дрался — лежал, припав к полу и дальней стенке ящика, постукивая кончиком хвоста и не отводя глаз от направленного на него «жала». Бедняга, подумала девушка. Вот кто совсем ни в чём не виноват — и сейчас страдает только из-за того, что она к нему привязалась!
Охваченная всеобъемлющим чувством вины, она вздохнула, потёрла лицо ладонями и вернулась к разговору:
— А про вербовку расскажешь?
— Про вербовку — охотно! — встрепенулся Филипп. — Это самая интересная часть моей работы! Выходцы из космических центров у нас на вес золота. Обиженные, проштрафившиеся, уволенные… Обычно им кажется, что они потеряли смысл жизни. Мы дарим им новый смысл — и делаем их своими самыми преданными сторонниками. Но иногда их нужно столкнуть в воду, чтобы затем протянуть руку помощи.
«Падающего — толкни!» — вспомнила Аля. И до неё вдруг дошло:
— Поэтому ты всем тогда сказал, что я… — закончить фразу она не смогла, случившееся в рубке и теперь причиняло ей сильную боль.
Но он её понял — и весело подтвердил:
— Именно так, ми бебе, именно так. Я считал, что ты действительно подстроила пакость Ясмин — и моим долгом было помочь тебе утонуть.
— И кейс ты мне подкинул поэтому?
— Само собой. Я должен был куда-то его пристроить, для утилизатора он слишком велик. Так почему было не отправить его в твою каюту? Связи между тобой и им, конечно, не нашли бы. Но остатков репутации ты бы лишилась. А тут как раз появляюсь я, с заманчивым предложением вернуться в космос…
В голове у Али молнией сверкнула новая догадка.
— Так что же, Ясмин, получается, тоже подтолкнул ты?!
— А кто же ещё?! — вполголоса захохотал Филипп, чрезвычайно собой довольный. — Кстати, «спасибо» от тебя я пока не услышал. Если бы у неё не нашли байц, чёрта с два бы она призналась — пытать её из-за одной вашей бабьей склоки никто бы не стал.
— И что ты сделал для того, чтобы его нашли? Ясмин держала вторую ампулу где-то в другом месте, а ты переложил её за картину?
— У неё была только одна ампула, Сандрин. Содержимое которой попало в твой бокал. Вторая была моя, и от неё мне тоже следовало избавиться перед обыском. По-моему, я нашёл ей прекрасное применение!
Аля поморгала, совершенно не понимая, как реагировать на это признание.
— «Спасибо» я, похоже, не дождусь! — совсем развеселился её похититель. — Впрочем, ничего страшного! Всё равно я проделал всё это не ради тебя, ми бебе. Ясмин тебе не чета, это крупная рыба. Огонь-женщина! У неё есть всё, что нам нужно. Характер, ум, беспринципность, уверенность в том, что она на голову выше других и поэтому ей всё позволено. А кроме того, у неё есть связи, которых у тебя, например, нет. Она обязательно выберет правильную сторону. Это сейчас ей кажется, что её жизнь рухнула. Но когда она очухается и выбросит из головы варёную макаронину, которую зачем-то выбрала себе в мужья — её ждёт большое будущее, — последние слова он произнёс вдохновенно, без малейших признаков шутовства.
Некоторое время они молчали. Аля думала о Ясмин и о том, прав ли Филипп на её счёт. Филипп с любопытством посматривал на Алю, явно уверенный в том, что вопросы у неё ещё не закончились.
Наконец, она попросила, сомневаясь, впрочем, что он согласится:
— Объясни мне, что такое байц.
Он хмыкнул:
— Слов Анны Сергеевны тебе недостаточно?
— Недостаточно. Вокруг него слишком много шума… для средства, всего лишь отшибающего память.
Филипп задумался. На этот раз в его глазах читалось настоящее, а не шутовское сомнение.
— Хорошо, ты узнаешь, что такое байц, — после долгой паузы объявил он.
Прежде чем продолжить, он зашевелился, меняя позу — расправил плечи, потянулся, поднял одно колено и сцепил на нём руки в замок. Посмотрел на часы — корабельного браслета, естественно, на нём не было, а был собственный. Прислушался к чему-то — звук идёт из наушника, поняла Аля, но сам наушник рассмотреть не смогла. Закончив прислушиваться, сказал: