Филипп так явно гордился собой и так рад был похвастаться своим хитроумием, что в другой ситуации Алю бы это даже позабавило. Вот только сейчас ей было не до смеха. Она старательно занимала себя разговором, чтобы не свалиться в панику. Но чем ближе подступала развязка, тем тяжелее было обуздывать страх.
— Как тебе всё это вообще удалось? — продолжила она спрашивать, лишь бы удержать себя в руках. Впрочем, ей, и правда, было интересно. — Подслушивать, влезать в систему навигации, открывать двери…
— А это уже не я, Сандрин, это мы! — с удовольствием ответил он и по-родительски гордо взглянул на Эскаранью.
После чего вдруг встал и, аккуратно перешагнув через Алины ноги, приблизился к своему детищу. Нагнулся и погладил гладкое круглое туловище.
— Согласись, у меня отличный помощник? — спросил он у Али таким тоном, словно, и правда, надеялся, что она разделит его восторг.
Но Аля вместо этого быстренько передвинулась туда, где он только что сидел, и вся подобралась.
— Сандрин, ты опять торопишься, — заметил Филипп с уже привычным тихим хохотком. — Бояться рано. Я скажу, когда можно будет начинать бояться. Без моей команды Эски ничего тебе не сделает. Его главное достоинство — абсолютная преданность хозяину, то есть мне. Хочешь его потрогать?
Девушка замотала головой.
— Ну и зря! Вряд ли тебе ещё хоть раз выпадет шанс познакомиться с «диким» роботом.
— С «диким»? Что это значит? — глядя на Эскаранью, она, конечно, догадывалась, что имеет в виду его создатель, но сил на то, чтобы озвучивать свои догадки, у неё уже не было.
— Это значит, что он не связан никакими искусственными ограничениями. Он, правда, не может ещё сильнее вырасти, его химия этого не позволяет. Но всё остальное ему доступно. Никаких тебе дурацких законов робототехники… Единственный закон, который он признаёт — это моё слово. Если я прикажу ему кого-нибудь убить, убьёт без раздумий — у него хороший арсенал ядов. Идеальный помощник, ми бебе. Идеальное оружие!
— Насчёт оружия я уже поняла, — поморщилась Аля. — Они там все такие, в твоём кейсе? «Дикие»?
— Можно и так сказать, — пожал плечами он. — Там зародыши, из которых можно вырастить что угодно. Но программы развития, которые к ним прилагались, я уже уничтожил. Теперь это просто комки боразольной органики, для СМБ они бесполезны.
— И что это были за программы? — спросила Аля.
— Разные, — отмахнулся Филипп и выпрямился. Распространяться о программах он явно не хотел. — Например, Эски — шпион и диверсант. Смотри, что он умеет! Обычным квазиживым системам так делать запрещено.
Он еле слышно хлопнул в ладоши — глаза Эскараньи полыхнули красным, обозначая внимание — и приказал:
— Эски! Диви́дэтэ![3]
От паучьего тела с тихим шуршанием отвалились четыре конечности — по две внутренних лапы с каждой стороны. Мгновение — и все они превратились в огромных чёрных многоножек, которые побежали в разные стороны. Аля поспешно поджала ноги.
Филипп звонко щёлкнул пальцами, и многоножки остановились.
— Эски! Дивидэтэ! — ещё раз приказал он.
Одна из многоножек рассыпалась на дюжину чёрных жучков, которые кинулись врассыпную, но щелчком пальцев тоже были остановлены.
— Эти «детки» — не отдельные устройства, а, так сказать, его удалённые манипуляторы. Эски получает от меня задание и сам решает, как его выполнить. Иногда ему приходится разделять себя на части. Вообще-то ног у него десять, но две сейчас далеко отсюда. Одна такая многоножка сегодня тебя ужалила, а потом заперлась в твоей каюте и притворяется тобой до сих пор. Другая — морочит голову «самбистам» в грузовом отсеке.
— Притворяется мной? Каким образом? — вот тут у Али догадок уже не было.
— Обманывает твой браслет, имитируя сигналы твоего тела. А та, которую я отправил в грузовой отсек, нарушает работу тамошних датчиков, — снова став словоохотливым, объяснил Филипп.
— То есть запрета на взаимодействие с электроникой у них тоже нет…
— Конечно, нет. Какой бы от них был толк, имей они такой запрет?