— Вот умничка, — улыбнулась Аля.
— Ещё какой умничка, – Прохор Петрович, наконец, оттаял. — Роберт уже тогда был отличным мальчишкой. Только очень шебутным. Вечно влезал в какие-то истории, Люда нервничала. Скучно ему было, Санечка, скучно и пресно. Я сразу понял, что в Первопроходцах ему будет самое место, там-то острых ощущений хоть отбавляй! И когда он подрос, привëл его в ЦИОКР — наш Центр как раз тогда начинал работу.
— Вы сказали, что лишь бывали на Земле, значит, не жили там постоянно. Получается, вы уже тогда летали? Тоже были в Отряде? — уточнила Аля.
— Был, да. Всех военных лëтчиков тогда научили пилотировать космические корабли. Но я довольно быстро понял, что за штурвалом сидеть больше не хочу, насиделся! И переквалифицировался в завхозы.
Аля фыркнула.
— В суперкарго же!
— Не люблю это слово, Санечка, оно какое-то кривое и непонятное, — серьёзно ответил Прохор Петрович, – а моë дело — заведовать всем корабельным хозяйством. Так что я самый настоящий завхоз! — и он с комично-значительным видом поднял указательный палец.
— Как скажете, Прохор Петрович, — не стала спорить девушка. Помолчала немного и озвучила догадку: — С нашим капитаном вы, наверное, летаете с самого начала? С тех пор, как он занял за штурвалом ваше место?
— Вы правы, — усмехнулся он, — именно это я и делаю. Мы с ним прекрасно сработались.
— Тоже, наверное, скучаете по Отряду?
— Не особенно, — «завхоз» отмахнулся, — мне везде есть, чем заняться.
Аля немного подумала — и задала ему вопрос, который занимал её со вчерашнего вечера, когда она увидела, что Роберт танцует как человек, не имеющий ни малейших проблем со здоровьем:
— А почему капитану не разрешили вернуться в Отряд? Ясмин сказала, он этого хочет. Со стороны кажется, что он совсем выздоровел.
И тут она увидела, как Прохор Петрович «закрылся». Только что он был само доверие, только что ей казалось, что она может спрашивать его о чëм угодно, и он ответит самым подробным образом. А в следующую секунду его лицо приняло прохладно-вежливое выражение и словно затвердело.
— Санечка, дружочек, откуда же мне знать? У врачей свои резоны, — таким был ответ.
Слабенькая, но вполне отчëтливая волна неловкости пробежала между ними, и Алю это огорчило. Она решила, что пора идти — как раз и Ди-Джей завозился у неё под боком, и бутерброды закончились, — но неожиданная реплика хозяина кухни еë остановила.
— Что же я, в самом деле, всë «Санечка» да «Санечка»? — прогудел он. — Может, вам «Сандра» больше нравится? «Саня» всё-таки скорее мужское имя.
— Мне нравится «Санечка», Прохор Петрович, — поспешила успокоить его Аля. — Звучит очень мило, меня так никто не называл…
— А как называли?
— Взрослые — полным именем или по фамилии. Ребята – обычно по фамилии или Жабулей.
— А мама с папой как вас зовут?
Пришёл черёд Але затвердеть лицом.
Мать всегда звала еë Александриной. А вот отец – по-всякому: Алей, Алюнчиком, Аленëнком. Но это был еë секрет, открывать который она не собиралась даже такому душевному и славному человеку, как Прохор Петрович. Поэтому она пожала плечами и как могла беспечно ответила:
— Слушайте, я уже и не помню. Это было сто лет назад!
— Вы сирота? — удивился и расстроился он. — Но в вашем личном деле есть данные ваших родителей и не указано, что они умерли.
— Они не умерли. Просто мы давно практически не общаемся.
— Но почему?!
Интерес Прохора Петровича был таким искренним, а Аля так не любила врать, что теперь ответила честно:
— Они от меня отказались.
— Как так — отказались?
— Когда мне было семь, они развелись, я осталась с мамой. Папа сначала брал меня на выходные… Но потом он снова женился, его жена забеременела и заявила, что не хочет, чтобы он тратил свой ресурс на меня. С тех пор я его не видела.
— А мама?
— Мама тоже вышла замуж…
— И еë муж был против, чтобы вы жили с ними?