В этот же день «Гиацинт», наконец, взял курс на Селесту. Тот ГИПП, через который корабль попал в Слой Хибины, для прямого Перехода в Слой Верхние Саяны не годился. Вариантов было два: либо выстроить маршрут из нескольких Переходов, либо долететь до другого, подходящего ГИППа. Поскольку на борту был больной, выбор остановили на более безопасном — втором — варианте.
Катер сестёр Тумулак, чтобы он не создавал помех при Переходе, втянули в грузовой отсек. После чего двигатели «Гиацинта» ожили, наполнив пространство негромким гулом, по которому все успели соскучиться — и корабль тронулся в путь. Путь этот, по расчётам, должен был занять неделю.
С управлением кораблём близняшки справлялись мастерски — суперкарго, которому теперь не о чем было беспокоиться, был ими очень доволен. После того как корабль вышел на трассу и перестал требовать постоянного внимания, девушки практически поселились в оранжерее и бассейне. Весёлые и очень шумные, общаться они при этом предпочитали между собой — то ли не слишком хорошо владели общеязом, то ли им просто никакая другая компания не требовалась.
Все вместе, за исключением Роберта, космолётчики собирались только за завтраком, обедом и ужином. Каждая трапеза была маленьким гастрономическим праздником — Прохор Петрович готовил вдохновенно и много. Кажется, сейчас это было его основным занятием. Анна Сергеевна пропадала в медблоке. Родион бо́льшую часть времени проводил у себя в каюте. Сельма, как обычно, рисовала, то там, то тут устраиваясь с мольбертом или планшетом.
Аля много спала и много ела, отсыпаясь и отъедаясь за предыдущие дни. Смотрела кино, бегала, ходила плавать. Сначала её огорчало, что в рекреации теперь никогда не бывает пусто, но потом она привыкла. Сёстры Тумулак стали для неё кем-то вроде огромных тропических птиц, которым в оранжерее самое место.
И ещё она постоянно думала о Роберте.
В медблок её больше не звали, а попроситься туда самой ей не хватало духу. Если бы капитан хотел её видеть, полагала Аля, он бы, конечно, сказал об этом. По крайней мере, Прохора Петровича он звал регулярно.
Состояние Роберта улучшалось очень быстро, Анна Сергеевна была в восторге. На четвёртый день пути она разрешила ему покинуть реанимационную капсулу. Теперь он лежал в палате, время от времени разговаривал с собравшимися в кают-компании по громкой связи, и с каждым разом его голос звучал всё бодрее. Первое появление Роберта «в эфире» встретили аплодисментами.
Аля любила его по-прежнему, любила, кажется, даже сильнее, чем раньше. Но чем больше времени отделяло её от тех событий, которые для них обоих закончились на больничной койке, тем меньше ей верилось в то, что её чувство взаимно.
Она всё помнила. Жестокие и злые слова Роберта и теперь то и дело всплывали у неё в ушах. Обиды она не чувствовала — какая может быть обида на человека, который спас тебе жизнь? Но чем дальше, тем сильнее ей казалось, что само это спасение продиктовано было исключительно тем, что капитан чувствовал себя перед ней виноватым и не увидел другого способа загладить свою вину. Рисковать собой он привык, он многие годы только этим и занимался. Одним риском больше, одним меньше, какая разница?
Поверить в то, что он действительно сильно ею увлёкся, Аля так и не смогла. Да, какой-то интерес у него к ней был, не на пустом же месте его жена сходила с ума от ревности. И на рисунке, который сделала Сельма во время их первого танца, интерес капитана читался вполне отчётливо — рисунок этот Аля постоянно рассматривала. Но, судя по всему, тот факт, что капитан обратил на неё внимание, самостоятельного значения не имел. А был лишь маленьким камешком, запустившим лавину проблем, которые накопились в браке Роберта и Ясмин и в итоге этот брак похоронили.
Перебирая в голове всё это, Аля то и дело принималась плакать — но всякий раз за слёзы себя ругала. Не было у неё повода для слёз! Всё хорошо закончилось. Она жива и здорова. Он жив и скоро тоже будет здоров — Анна Сергеевна была полна оптимизма на этот счёт. Аля получила то, чего хотела, когда садилась на «Гиацинт» — побыла рядом с объектом своей любви. Да ещё и пережила вместе с ним приключения, такие яркие, каких у неё никогда больше не будет. А что теперь ей придётся с ним расстаться, так ничего другого не предполагалось изначально.