Она сторонилась людей в эти дни, одной ей было проще — но иногда всё же принимала приглашение Прохора Петровича посидеть с ним на кухне за чашкой какао. Вряд ли он мог не заметить, что она грустит, но вопросов не задавал, а сама она о причинах грусти не рассказывала.
Однажды, как раз в тот день, когда Роберту позволили переместиться в палату, «завхоз» встретил её потрясающим известием.
— Сегодня утром, Санечка, — объявил он, усевшись напротив неё за столом, — мы получили пакет информации с Земли. Нас с Робертом пригласили в Отряд Первопроходцев.
— Да что вы?! — всплеснула руками Аля. — Это же здорово!
Прохор Петрович покивал, хотя ликующим не выглядел, и продолжил:
— Мне предложили место техника, а ему — второго пилота. С испытательным сроком и с перспективой стать капитаном, если не будет нареканий.
— Это из-за… чёрной дыры? — спросила Аля, в глубине души понимая, что дело не только в ней.
— Из-за неё, да. Данияр Зумратович передал в ЦИОКР все наши материалы. «Бесценный научный вклад», «беспримерный героизм», «виртуозное управление кораблём» и тому подобное, — слегка иронично перечислил суперкарго. — Вот за всё это нас и позвали.
— Роберту вы, конечно, уже сказали? — поинтересовалась она.
— Конечно, Санечка, — скупо улыбнулся он. — Роберт абсолютно счастлив.
* * *
К нужному ГИППу «Гиацинт» прибыл точно в назначенное время. За завтраком сёстры Тумулак обрадовали всех известием о том, что переход в Слой Верхние Саяны произойдёт около девяти вечера.
— А перед этим, — предложила одна из сестёр, — давайте сделаем то, что советуют и наши, и ваши регламенты: хорошо проведём время!
Все разговоры в кают-компании в эти дни велись на общеязе.
— Устроим вечеринку? — оживилась Сельма.
— Почему бы и нет? — поддержал Родион.
— Я за, — включилась Анна Сергеевна. — Тем более, что для вечеринки есть отличный повод: наш капитан сегодня покинет медблок.
— О, а вот это, и правда, замечательно, душа моя! — прогудел Прохор Петрович.
Аля промолчала, надеясь только, что на её лице не написано, что всё внутри у неё оборвалось от этой новости. Нет, она, разумеется, рада была, что Роберт достаточно окреп, чтобы вернуться к обычной жизни. Но это, в любом случае, ожидалось со дня на день. К чему она была совершенно не готова — так это к тому, чтобы самой воочию с ним встретиться.
— Но танцевать ему пока рано, — предупредила доктор, — так что придётся обойтись без танцев.
Сёстры Тумулак информировали, что готовиться к Переходу начнут за четыре часа до него, а значит, все общие развлечения к пяти вечера нужно будет закончить — и разойтись по каютам.
Поэтому подготовку к вечеринке начали в середине дня. Анна Сергеевна в этом не участвовала, у неё сейчас были дела поважнее. Прохор Петрович занялся угощением. Сельма — подбором музыки. Родион высказал идею запустить в кают-компании иллюзор и попросил Алю помочь разобраться с управлением. Ди-Джей с важным видом переходил от одного к другому — ему всегда очень нравилась движуха. К двум часам всё было сделано.
Круглый стол убирать не стали — к пожеланию Анны Сергеевны обойтись без танцев отнеслись серьёзно. Сейчас он ломился от угощений. Над столом расцветали и таяли в воздухе цветы и порхали бабочки. Потолочный иллюминатор закрыли — ярких звёзд в нём всё равно не было, — а на экране запустили изображение земного летнего неба. И музыка тут звучала такая же нежная и тёплая, как это небо.
Для вечеринки из двух своих платьев Аля выбрала персиковое, хотя, на самом-то деле, больше всего ей хотелось спрятаться в какой-нибудь из своих старых брючных комплектов. Но она понимала, что выглядеть это будет странно. Когда закончила переодеваться и в очередной раз ломала голову, как лучше уложить волосы, в дверь каюты постучала Сельма.
— Смотрите, что у меня для вас есть! — воскликнула с порога художница — и протянула Але маленькую цветочную гирлянду.
Лепестки белых и золотисто-рыжих цветов были сделаны из какого-то тонкого полупрозрачного материала и, кажется, немного светились.
Оказалось, что это украшение для волос. Сельма ловко переплела гирлянду с Алиными волнистыми прядями и полюбовалась на результат своей работы, после чего отправила Алю к зеркалу, чтобы та тоже полюбовалась. Получилось очень по-весеннему.