В добро без единого выстрела,
В любовь без единого шрама…
Песня была длинной, и Аля её не дослушала — на этих словах в ней что-то сломалось. Почувствовав, что ещё секунда, и она расплачется у всех на виду, девушка вскочила и поспешно вышла.
* * *
В коридоре она медленно выдохнула и прижала пальцами веки. Но слёзы держались слишком близко, возвращаться в кают-компанию было нельзя, и Аля устремилась туда, где ей всегда становилось легче — к растениями и воде.
У входа в оранжерею её догнал Роберт:
— Александрина! Постойте!
Он запыхался, на лбу выступила испарина — должно быть, даже быстрая ходьба была ему пока противопоказана. Але стало неловко, что она заставила его за собой гоняться. Они вошли в оранжерею и остановились на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Капитан выглядел мрачным. Но это была не та безнадёжная мрачность, какую Аля видела в предыдущие дни, а деловитая мрачность человека, принявшего сложное решение.
Он посмотрел ей в глаза и бухнул без предисловий:
— Я должен попросить у вас прощения!
Аля отпрянула и пролепетала:
— О боже, Роберт, нет, вы не должны! Вы же спасли меня…
— Не смешивайте одно с другим! — внезапно рассердился он. — Я спас вас, потому что и мысли не допускал, что вы погибнете. И предыдущих моих… поступков это никоим образом не обнуляет.
Она поморгала растерянно и отступила от него на два шага.
— Выслушайте меня, прошу вас, — не сводя с неё слегка сумасшедших глаз, проговорил он. — Даже если мне это нужнее, чем вам.
Аля кивнула. По краю сознания прошло испуганное: «Ему же, наверное, нельзя нервничать!»
Но, впрочем, он особо не нервничал. Он просто был твёрдо намерен довести дело до конца. Поэтому перевёл дух и начал:
— Я был с вами груб и несправедлив. Но вовсе не потому, что поверил в то, в чём вас обвинили. Чему и кому верить, я тогда вообще не знал. Зато точно знал, что не хочу поссориться с женой. После того как мы сумели уйти от чёрной дыры, у меня появилась неиллюзорная надежда вернуться к Первопроходцам. Но без Ясмин, точнее, без её отца это бы всё равно не получилось. А тут… вы. Я наговорил вам гадостей намеренно. Чтобы она поняла, что между мной и вами ничего нет. И заодно — чтобы вы во мне разочаровались. Это было подлостью и трусостью с моей стороны. Простите меня, Александрина… если сможете.
Закончив, он перевёл глаза куда-то ей за спину и замер, ожидая ответа. Но ответить по существу Аля пока не могла, ей было больно и трудно подбирать слова. Поэтому она заметила, просто чтобы не молчать:
— В конце концов, так ведь и получилось… После чёрной дыры вас пригласили к Первопроходцам.
— Ну да, — дёрнул плечом капитан; похоже, ждать её ответа ему было непросто.
— Я давно поняла, почему вы так поступили, — сказала, наконец, Аля, и губы у неё задрожали. — И давно вас простила. Но…
— Но разочаровались во мне, верно? Как я и хотел! — выплюнул он с досадой и злостью.
— Нет, — чуть слышно возразила она.
Роберт вскинул брови:
— Нет? Но вы ведь даже не приходили ко мне в медблок. Один только раз, когда я сам попросил Анну Сергеевну вас привести.
— Вы больше не звали меня, вот я и не приходила.
Он поиграл желваками:
— Да, я не звал. Боялся убедиться, что вы теперь не желаете иметь со мной дело.
— А я боялась, что вы не будете мне рады, — всё так же тихо объяснила Аля.
— Вот я дурак… — протянул Роберт после паузы и потёр лоб. Потом опять взглянул на неё и спросил напрямик: — То есть я по-прежнему… вам нравлюсь?
— Вы мне очень нравитесь, — с беспомощной улыбкой подтвердила она.
— И вы говорите, что простили меня?
— Да, простила.
— Тогда какое «но» вы имели в виду, Александрина? — нахмурился он.
Она ещё чуть-чуть помолчала и, наконец, смогла сформулировать:
— Я имела в виду, что поняла: самое важное в вашей жизни — космос. Ради него вы готовы на всё. Быть жестоким и несправедливым, и даже быть подлецом и трусом, если понадобится. Если вам придётся выбирать между космосом и… чем угодно, вы всегда выберете космос. Ни один человек по-настоящему вам не нужен. Кроме напарника, разве что. Да и то, только в полёте.