— Это не так, Александрина! — вскинулся капитан. — Как минимум, мне нужны вы! Я никогда ни к кому не чувствовал того, что чувствую к вам!
В его лице больше не было мрачности, а было что-то такое, от чего у Али ослабели колени. Он шагнул в её сторону, с явным намерением заключить её в объятия, и, видимо, ждал, что она ответит тем же. Но Аля не двинулась с места.
Она смотрела на него во все глаза и понимала: вот оно, всё то, о чём она мечтала многие годы, и даже то, о чём она мечтать не смела. «Протяни руку и возьми!» Ей и говорить-то ничего не нужно, достаточно просто сделать шаг — и мужчина, которого она любит, сам обнимет её, и поцелует, и даже, наверное, возьмёт её на руки и проведёт вместе с ней эту ночь. А может быть, проведёт и следующую.
Но что будет потом?
Потом он уйдёт к Первопроходцам. И забудет о ней в первый же месяц. Сразу, как только получит «и риск, и азарт, и новые точки на карте Вселенной», по-настоящему владеющие его сердцем. А ей будет очень-очень больно. Но одно дело — пережить боль расставания прямо сейчас, пока он ещё для неё посторонний. И совсем другое — отрываться от него тогда, когда она прирастёт к нему душой и телом.
Аля сделала шаг, но не тот, которого ждал капитан.
Шаг не вперёд, а назад.
— Роберт, простите и вы меня тоже! Я… не могу быть с вами, — проговорила она поспешно, чтобы не успеть передумать. — Если я буду с вами, рано или поздно обязательно произойдёт что-то такое, из-за чего вам опять нужно будет… выбирать. Между мной и космосом. И я уже сейчас знаю, что вы выберете. Да и вы знаете. Но во второй раз я этого просто не переживу.
— Александрина!.. — выдохнул он. — Поверьте мне, вы ошибаетесь. На самом деле, я…
Аля отодвинулась от него ещё дальше и попросила:
— Отпустите меня. Пожалуйста. Не хочу, чтобы мне опять было больно.
* * *
Четвёртый в Алиной жизни Переход наконец-то получился таким, каким и должен быть Переход — без амнезии, без воя сирены и без мыслей о том, что это последний шанс на спасение. Аля просто сделала то, что велела ей бортовая система оповещения — залезла в спасательную капсулу по сигналу и по сигналу из неё вылезла. Получилось даже скучновато. Ди-Джей всё это время был при ней, она вообще его от себя не отпускала, заранее переживая о том, что через считанные часы ей придётся с ним расстаться.
О Роберте Аля старалась не вспоминать в принципе. После разговора с ним она ушла из оранжереи настолько подавленной и выбитой из колеи, что индикатор на браслете даже начал поблёскивать жёлтым. А ей совсем не хотелось перед Переходом закидываться снотворным. Ей хотелось, чтобы хоть сейчас всё прошло как по учебнику.
Поэтому сначала она смотрела кино, играла с котом и перебирала Сельмины картинки, кроме той единственной, смотреть на которую было нельзя. Потом открыла свои рабочие материалы и вплоть до Перехода старалась освежить в памяти то, что успела узнать о Селесте перед вылетом, и то, с чего планировала начать свою работу. Последнее занятие действительно успокоило её и отвлекло.
В итоге, Але так понравилось не думать о капитане, что после Перехода она решила завалиться спать и всё-таки приняла препарат 1122. Проснулась уже к полудню. ГИПП, который использовали в этот раз, располагался даже ближе к Селесте, чем тот, который был запланирован изначально. В этой части Вселенной потенциальных пунктов выхода вообще было много. Так что начало посадки ожидалось уже совсем скоро — в шесть часов вечера по бортовому времени. На Селесте, чьи сутки длились тридцать два часа, в районе космодрома и станции как раз наступало утро.
Иллюминатор был открыт, и в него лился мягкий медовый свет местной звезды с красивым именем Альтея. Аля долго присматривалась, но разглядеть Селесту так и не смогла — планета или ещё не приблизилась до различимости невооружённым глазом, или с этой стороны корабля вообще была не видна.
Завтрак, надо полагать, давно закончился, но Аля всё же отправилась в кают-компанию в надежде найти что-нибудь съедобное. Если там всё уже убрали, придётся идти попрошайничать на кухню… Прохор Петрович, впрочем, будет только рад.
Однако еда в кают-компании ещё была, а Прохор Петрович сидел за столом в обществе Сельмы.
— Нет-нет, — громко и весело говорила художница, когда Аля вошла, — я поверю в то, что всё закончилось, не раньше, чем мы приземлимся. То есть… как это сказать… приселестимся! А на Селесте буду сидеть до тех пор, пока меня оттуда не выгонят. Переходов с меня уже хватит!