День за днём вспоминала всё, что происходило между ней и Робертом в этом рейсе.
Вынырнула она из воспоминаний только тогда, когда включились динамики и одна из сестёр Тумулак жизнерадостно поздравила пассажиров с тем, что корабль совершил мягкую посадку на Северный космодром планеты Селеста, четвёртой планеты системы звезды Альтея, с такими-то координатами в Слое Верхние Саяны.
К этому моменту Аля уже ощущала себя совершенно развинченной. Не физически, нет — перегрузки ей, как обычно, особого дискомфорта не доставили. Она не могла понять, правильно ли поступила, отказав Роберту, и эти сомнения сводили её с ума.
Дальше оставалось лишь получить разрешение на выход. Регламент предписывал не покидать каюту до того момента, пока не будет готов вездеход, который доставит участников миссии на станцию. Аля переоделась в комбинезон с подогревом, предназначенный для перемещений по Селесте — температура здесь даже под куполом станции пока не поднималась выше нуля, а за его пределами в этой части планеты колебалась между минус двадцатью и минус пятьюдесятью. Осмотрела каюту, проверяя, всё ли упаковала. И села к иллюминатору — ждать сигнала и наблюдать, как один за другим отползают от «Гиацинта» огромные и неповоротливые грузовики на гусеничном ходу.
Наконец, в динамике раздалось: «Пассажир Александрина Жабко, проследуйте в зону выхода. Повторяю: пассажир Александрина Жабко, проследуйте в зону выхода».
Неужели, и правда, всё закончилось, подумала Аля, вставая — и впереди её ждёт совершенно новая жизнь? Может быть, эта жизнь получится более счастливой, чем прежняя? Ласкающим движением девушка провела ладонью по краю иллюминатора — мысленно попрощалась с кораблём. В любом случае, среди всего того, что принесло ей путешествие на «Гиацинте», много было не только плохого, но и хорошего.
По зелёным стрелкам, которые вспыхнули в коридоре, Аля отправилась в зону выхода.
В холле перед маленьким шлюзом, соединенным сейчас с вездеходом, Аля увидела Анну Сергеевну, Сельму, Родиона и Прохора Петровича. Все они тоже были одеты в комбинезоны и выглядели очень непривычно. Прохор Петрович держал в переноске ругающегося в полный голос кота. Роберта не было, спрашивать о нём Аля постеснялась. У неё закололо сердце, когда она поняла, что даже проститься с ним не сможет. Но, в конце концов, если сейчас его тут нет из-за неё, то и винить ей, кроме себя, в этом некого.
Дверь шлюза открылась, и вся компания гуськом перебралась в беспилотный вездеход. Громоздкий снаружи, изнутри он был довольно тесным. Прежде чем сесть в него, все сняли и оставили у выхода корабельные браслеты. В этом жесте для Али тоже было что-то символическое.
* * *
Вблизи Селеста выглядела гораздо более унылой, чем из космоса. И космодром, и станция в пятидесяти километрах от него стояли на плоском, как стол, базальтовом плато. Оно было исключительно прочным и не склонным к сейсмическим сюрпризам — но глазу на нём зацепиться было абсолютно не за что. И настроение у Али, без того уже испорченное, с каждым километром пути становилось всё хуже и хуже. «Ничего, — успокаивала она сама себя, — ничего, я здесь именно затем, чтобы сделать живой хотя бы крошечную часть этого холодного мира!» Но легче ей не становилось. Она немного завидовала сейчас своим коллегам. Слишком усталые, чтобы беседовать, тоскующими они при этом не выглядели — и в окна вездехода посматривали с интересом.
Защитный купол над станцией заметен был издали. Сначала он казался полупрозрачным желтоватым пузырём. Но по мере приближения стал виден похожий на соты золотистый каркас. Металлические детали конструкции нарядно сверкали в утреннем свете, и Алю это слегка воодушевило.
— Коллеги, встречать у порога нас не будут, здесь так не принято, — сказал Родион, когда вездеход пристыковался к станционному шлюзу, и герметичные двери поползли в стороны. — До центрального здания мы дойдём самостоятельно. Оно вон там, — он показал на белое кубическое строение метрах в трёхстах от входа. — А вот эта башенка — общежитие, куда мы заселимся на первое время, пока Сельма не развернётся с постройками.
Башенка располагалась поближе и выглядела посимпатичней.
— Я-то хоть завтра могу развернуться, — вздохнула Сельма, — но когда нам пришлют нового робототехника?