Он наклонился перед ней к штурвалу и положил свои большие широкие ладони по обе стороны от еë ладоней.
Сердце у Али заколотилось так сильно, словно пыталось вырваться из грудной клетки, в глазах потемнело. Роберт был так близко, что она видела рисунок на его коже, чувствовала его запах и тепло его тела — и этого для неë уже оказалось слишком много. А он, словно ей не хватило эмоций, пошевелил руками, трогая штурвал снизу и задевая еë пальцы, и его ладони соприкоснулись краями с Алиными.
— Кнопки вы нажимали правильные, но давить нужно ещё сильнее, сначала на обе сразу, — пояснил Роберт. — Попробуйте ещë раз. Не бойтесь. Ничего плохого не случится.
Аля попробовала, но пальцы стали совсем ватными, и к тому шквалу, который сейчас на неë обрушился, добавилась острая досада, что у неë ничего не выходит и Роберт это видит.
Спасение пришло внезапно, в лице Ясмин.
— Хватит, Берти, — с мягким смешком проговорила она со своего кресла. — Перестань пугать девушку. Она потом ещë попытается. Когда убедится, что это безопасно.
Он отпустил штурвал и выпрямился.
— Ясь, ты, как всегда, права, нужно сделать перерыв. Филипп, теперь ваша очередь.
Снова аккуратно повернул кресло, Аля встала и отошла в сторону, думая лишь о том, как бы не упасть. Робототехник моментально занял еë место, а она уселась туда, откуда он поднялся — около Родиона, на диванчик у стены. Сердце по-прежнему частило, голова кружилась, руки — чувствовали прикосновение Роберта.
Филипп с залихватским видом перекатился к пульту, настроил под себя кресло и ладони на штурвал положил без отдельного приглашения.
— Помощь понадобится? — усмехнулся капитан.
— Спасибо, я сам справлюсь, — парень нетерпеливо тряхнул плечами под вышитой мексиканской рубашкой. — Как вы сказали? Что разрешает ваш регламент? Вращать корабль вокруг его оси?
— Совершенно верно.
— Больше ничего?
— Можете включить наружную подсветку, — капитан снова усмехнулся.
— Это совсем уж неинтересно, — протянул Филипп с дурашливым, но явно искренним разочарованием и посмотрел на капитана: — Я могу начать?
— Валяйте, — махнул рукой тот.
В первые секунды ничего не происходило. Затем нули на табло сменились другими цифрами, цифры замельтешили, стрелка замигала и забегала, а звëзды в иллюминаторе сдвинулись и всей толпой поплыли по кругу. Вращение всё ускорялось, но внутри корабля с работающей УИГ и стабилизаторами ощущения движения не было. Звëзды начали сливаться в линии, и стало немного жутко — Аля глянула на Сельму и Родиона и поняла, что им тоже не по себе. Через пару минут вращение замедлилось, остановилось было — и возобновилось, но в другую сторону, чтобы затем снова замедлиться. Когда звëзды, наконец, вернулись на свои места, а на табло снова высветилось «0.0», Филипп провозгласил:
— Я закончил! — и развернулся в кресле. Он выглядел чрезвычайно довольным. Белозубо улыбнулся лично Але и спросил: — Сандрин, вы готовы повторить?
— Нет-нет, мне вполне достаточно впечатлений, — замотала головой Аля.
Она только-только начала приходить в себя и даже помыслить не могла о том, чтобы вернуться к штурвалу.
Капитан опять пощëлкал рычажками на пульте, табло с круговой стрелкой погасло, яркий свет над пультом тоже выключился — «практическое занятие» завершилось.
— Ну что ж, если все наигрались, значит, пришло время побеседовать о навигации, — мелодичным голосом объявила Ясмин, вставая.
Повела пальцами, и святая святых «Гиацинта» — его навигационная система — озарилась нежным жемчужным светом.
Глава 6. Общая теория космических перелётов
Ясмин пригласила всех подойти к пульту навигатора. Филипп, который снова сидел на диванчике у стены, сказал, что ему и так всë видно. А вот Родион последовал приглашению, как и Сельма, спрятавшая в карман планшет.
Роберт уселся в кресло пилота и расслабленно прикрыл глаза. Аля почувствовала к нему что-то сродни благодарности. Ей очень хотелось послушать Ясмин, а особенно — посмотреть, что та покажет. И сосредоточиться так, как сейчас, было гораздо легче, чем если бы капитан стоял рядом и принимал участие в разговоре.
Сама же Аля подобралась поближе к тому, что до сих пор ей демонстрировали лишь в виде сильно упрощенных учебных схем — к голографической модели Вселенной.