Модель располагалась у левой стены рубки и в тот момент, когда Ясмин еë включила, представляла собой шар диаметром около метра. Казалось, шар заполнен густой перламутровый дымкой. Но Ясмин провела над ним рукой, увеличивая масштаб, вместо шара появилось облако неправильной формы, и стало видно, что у этого облака есть структура. Больше всего она походила на невероятно сложный объëмный лабиринт. Плавно изогнутые коридоры и округлые камеры, перетекая друг в друга, создавали гармонию и ритм, от которых невозможно было отвести взгляд.
Ясмин опять провела рукой над моделью, лабиринт приблизился, и стали видны новые коридоры и камеры, но их рисунок остался прежним. Модель Вселенной была трёхмерным фракталом, поверхностями в котором служили ГИППы — границы изменения параметров пространства.
Ясмин, в отличие от Роберта, не имела опыта преподавания, поэтому рассказ еë был не слишком понятным — она постоянно сбивалась на термины, значения которых Аля не знала. Но Аля, и в самом деле, неплохо усвоила университетский курс ОТКП, так что вполне могла связать то, что теперь видела, с тем, что хранилось у неë в голове.
Полвека назад — в то время уже понятно было, что, исчерпав земные ресурсы, человечество движется к состоянию войны всех со всеми — появилась и быстро стала популярной новая космологическая теория. Она гласила, что пространство Вселенной — неоднородно, а видимая еë часть — исполинский «пузырь», излучение в котором распространяется нелинейным образом.
С практической точки зрения для землян это ничего не меняло — дальний космос оставался таким же недостижимым, каким был всегда. Однако, согласно той же теории, подобных «пузырей» должно существовать множество. Попытки рассчитать их размеры, очертания и взаимное расположение привели к появлению ещë одной теории — о том, что пространство Вселенной «свëрнуто» затейливым образом, и разные его части могут соприкасаться «стенками» или переходить одна в другую.
Война шла вовсю, и казалось странным, что кто-то продолжает смотреть в небо, от которого бессмысленно ждать помощи. Когда возникла третья теория — о том, что «сворачивание» пространства подчиненно одной-единственной математической формуле — об этом узнали лишь малочисленные сообщества энтузиастов. Формул придумали несколько, и среди них нашлась такая, которая предсказала, что ближайший к Земле ГИПП — всего лишь в нескольких миллионах километров от плоскости Солнечной системы.
Первые три экспедиции к ГИППу — скептики называли его «небесной твердью» — ушли сорок лет назад, когда на Земле уже «всë полыхало», как выразился сегодня Прохор Петрович. Для этих экспедиций собрали воедино весь опыт путешествий в ближнем космосе, с началом войны совершенно заглохших. Никто не ждал, конечно, что граница между двумя частями пространства будет материальной. Все понимали, что это просто небольшая зона, внутри которой, при определëнных условиях, можно перейти из одной части в другую.
Первому экипажу обнаружить ГИПП не удалось. Второй бесследно исчез — скорее всего, сумел совершить Переход в одну сторону, но не сумел вернуться. Обратный Переход удался третьему. И это событие не только остановило войну, но и сделало еë Последней — поскольку изменило весь ход развития цивилизации.
Там, за «небесной твердью» обнаружилась планетная система, очень похожая на Солнечную. Среди планет нашлась родная сестра Земли, с богатой биосферой, но без разумной жизни. Нашлась планета, где жизнь еле теплилась, но недра были полны бесценной ископаемой органикой. Нашлась планета-рудник, сплошное месторождение редких металлов.
Одного этого было бы достаточно, чтобы человечество, которое всë-таки не стремилось само себя уничтожить, вместо войны занялось освоением новых ресурсов. Но за первой успешной экспедицией состоялись другие, и вскоре стало понятно, что космос доступен и неисчерпаем. Неисчерпаем и доступен.
Оказалось, что ГИППов недалеко от Земли — несколько, а изменение параметров Перехода позволяет даже через один и тот же ГИПП попадать в разные участки Вселенной. Часто — гораздо чаще, чем допускает теория вероятности — «на той стороне» возле места Перехода удаëтся найти объекты, пригодные для использования. Но часто, впрочем, и не удаëтся. Первопроходцы, которые отправляются туда, где до них никто не бывал, никогда не знают заранее, с чем столкнутся — и смогут ли возвратиться обратно.