Ясмин, погасив голограмму модели Вселенной, села в кресло, включила свой компьютер и занялась работой. Аля смотрела на неë — и удивлялась и радовалась той скорости, с которой Ясмин перевела себя в рабочий режим. Собранные в тугой узел волосы, твëрдые губы, прямая спина, взгляд, прикованный к экрану — навигатор стала олицетворением внимания и сосредоточенности.
Аля вспомнила слова «завхоза» о том, что при Переходах с беременными обычно ничего плохого не случается, и потихоньку успокоилась. Тем более, что и другие никакой нервозности больше не демонстрировали — а ведь у них, в отличие от Али, за плечами уже не один дальний перелëт.
Экран панели связи и кресло перед ним располагались с левой стороны каюты, ближе к двери, чем к пульту навигатора. Мерцающее полукруглая граница на полу, отделяющая это место от остального пространства рубки, показывала, что при желании говорящий может закрыться непрозрачной и звуконепроницаемой «шторкой».
Роберт включил панель, настроил параметры сеанса для Родиона, который был первым в очереди, объяснил ему, как опустить «шторку», и пересел к себе. Аля, вместе с прочими пассажирами сидевшая на диванчике у стены, избегала на него смотреть — ей действительно уже хватило впечатлений.
Немолодая, но очень моложавая дама, лицо которой мелькнуло на экране и скрылось, заслонëнное широкими плечами Родиона, очевидно, была его матерью.
— Привет! — в голосе начальника станции была улыбка. — Как у вас дела? Завтра Переход, я обещал перед ним позвонить — вот, держу слово.
— Всë-таки решил лететь! — в голосе женщины никакой улыбки не было, а были досада и недовольство. — Родя, мы с отцом так надеялись, что ты нас послушаешь. Сколько можно! На Земле полно работы, а ты мотаешься неизвестно где — для чего? Кому и что ты пытаешься доказать? Мы тебя годами не видим, а ведь мы же…
— Господи, мама, не начинай! Да, я летаю уже пятнадцать лет, мне нравится дальний космос, а вы всë никак не… — он раздражëнно провëл рукой под сиденьем, и в воздухе вокруг него сгустилась матовая белая завеса, скрывшая остатки разговора.
Она рассеялась, когда Родион уже поднимался с кресла, и вид у начальника станции был взъерошенным и злым.
— Благодарю за экскурсию и связь, — буркнул он, ни на кого не глядя. — С вашего позволения, я вас оставлю.
— Да, конечно, — отозвался Роберт. — Только проследите, пожалуйста, чтобы дверь закрылась. Там кот, а сюда мы его не пускаем.
Следующей пошла Сельма.
Экран, в отличие от Родиона, она загородила не весь — и Аля смогла хорошо разглядеть Сельмину собеседницу. Ею оказалась прелестная, как мультяшка, девушка с иссиня-чëрной кожей и забранными вверх чëрными волосами, переплетëнными тонкими белыми лентами. Кроме этих лент, белым сверкали глаза и зубы, а также маленький кружевной топик, в который она была одета.
— Добрый день, принцесса! — игриво и ласково поздоровалась с нею Сельма. — Чем ты сейчас занята?
Художница говорила на общеязе — похоже, девушка была иностранкой. Учить язык принимающей стороны было условием участия иностранцев в проектах космических центров — считалось, что это хорошо для работы. Но в обычной жизни общеяза чаще всего было достаточно.
— Чем занята?! — переспросила «принцесса», и стало понятно, что она тоже взвинчена, похлеще, чем мать Родиона. — Жду твоего звонка, вот чем! Я со вчерашнего дня его жду, почему ты не позвонила с орбиты, пока была обычная связь?!
— Кéйди, малышка, связь была плохая, и я решила дождаться, пока мы… — примиряющим тоном начала Сельма, но та еë не слушала.
— Плохая связь? Плохая связь?! Я не верю, Сельма! Ты уже себе кого-то нашла! Ты всегда кого-то находишь, когда улетаешь, ты же летаешь именно для этого, я знаю!
— Не говори глупостей, Кейди, кого я могла найти?! Мне нужна только ты, — возмутилась Сельма, отыскивая под сиденьем кнопку включения «шторки».
Филипп не удержался от смешка.
Белая завеса, отгородившая Сельму и еë ревнивую пассию, держалась долго. Уходя, художница тоже выглядела расстроенной.
Робототехник закрываться не стал. В кресле он сидел, развалившись, и Але было отлично видно экран. В этом сеансе связи участвовала целая толпа — должно быть, все друзья и родственники Филиппа, в полном составе. Разговор, громкий и экспрессивный, шëл по-испански. Испанский Аля немного знала — учила пару лет назад для практики в Средиземноморье.