Аля уткнулась взглядом в кота и замерла — хоть что-нибудь ответить ей не хватало духу. Кот тарахтел так громко, что слышно было, наверное, даже в бассейне.
— У Ди-Джея к вам прямо любовь, смотрите-ка! — хмыкнул капитан, приблизившись к дивану и столику. — Раньше этот зверь никого, кроме Петровича, особо не жаловал, — он замолчал, но не уходил и через несколько секунд заговорил снова. — Кстати, о Селесте. Откройте мне секрет, Александрина: что вы в ней нашли? Это же просто груда мёртвых булыжников. У вас ведь диплом с отличием, я ничего не путаю? Значит, вы могли выбрать любое место. Ребята с вашего факультета обычно рвутся на планеты с биосферой.
Не ответить было совсем уж невежливо. Аля сглотнула, с усилием подняла взгляд на Роберта и тихо сказала:
— Космобиология — это не… не совсем моё. Мне больше всего нравится, когда я могу… оживить что-то мёртвое.
— Вот как. Подобное мне в голову не приходило, — задумчиво протянул он. Посмотрел на неё внимательно, и внезапно его лицо приняло удивлённое выражение. — Ваши глаза!
— Что с ними? — не поняла Аля.
— Вчера вечером они были очень необычного лилового цвета. А сейчас — бирюзовые!
Она совсем растерялась.
— А… да. Глаза у меня меняют цвет… при разном освещении они разные.
— Как будто александрит, надо же. Камень такой есть, знаете? Это их… природное свойство?
— Природное, — кивнула девушка. И неизвестно зачем продолжила: — От папы такие достались… меня потому и назвали Александриной.
— Чудно́, никогда ничего похожего не видел! — развёл руками Роберт, вдруг улыбнулся по-вчерашнему, как мальчишка, и добавил: — А вам идёт ваше имя!
От этой улыбки она опять лишилась дара речи.
А капитан поправил полотенце на шее, молвил:
— Ладно, идите плавайте, не буду вас задерживать, — и стремительным шагом вышел из оранжереи, оставив Алю в полнейшем смятении чувств.
* * *
Плавала Аля долго. Моталась от одного бортика к другому и обратно, рассматривала яркие разноцветные плитки, которыми были выложены и чаша бассейна, и стены, и потолок — и пыталась вернуть себе хоть немного спокойствия. Кроме неë, в бассейне никого не было — даже кот, минут десять посидев на бортике, ушëл по своим делам.
Она и сама не знала, хорошо ей сейчас или плохо. Обсуждать с капитаном экзамен по ОТКП или причины выбора места работы — это ещë куда ни шло. Но разговаривать о цвете еë, Алиных, глаз и о еë имени — это уже чересчур! А его улыбка!.. К такому Аля вовсе была не готова. В университете она привыкла, что улыбки Роберта Маевского — доброжелательные, любезные, сухие или ироничные — скорее скрывают, что он чувствует, чем показывают. Чистая и честная радость в его улыбках, которую она увидела здесь, переворачивала ей душу.
Он просто рад быть на корабле, твердила себе Аля, летать ему нравится больше, чем ходить по Земле — пусть даже летать на «барже». И к самой Але он внимателен просто потому, что обязанность капитана, прописанная в регламенте ЦИОКРа — заботиться о том, чтобы всем пассажирам было комфортно в полëте. Чем лучше они себя чувствуют, тем легче смогут включиться в работу, долетев. А главное, тем меньше вероятность, что кого-то из них придëтся эвакуировать с синдромом «три пэ» — постпереходным психозом.
Аля всë прекрасно понимала. Но ощущение, что дистанция между нею и объектом еë любви сегодня изрядно уменьшилась, исчезать почему-то не хотело, заставляя еë томиться и желать невозможного — и это очень еë пугало.
Мало-помалу, впрочем, физическая нагрузка и прохладная бурлящая вода сделали своë дело: в голове у Али прояснилось, нервозность ушла, мысль о предстоящей вечером встрече с капитаном перестала вызывать панику. Только тогда Аля вернулась в каюту, а приводить себя в порядок закончила как раз ко времени начала ужина.
Кают-компанию так же, как вчера, преобразили для вечеринки – только теперь сбоку от танцпола появилась ударная установка. Вокруг неë хлопотал Филипп. На нëм была широкая чëрная рубаха, разрисованная броскими бордово-жëлтыми африканскими масками. Увидев Алю, он весело пояснил: