— Распаковывать установку вчера было некогда. Но сегодня, Сандрин, я покажу вам настоящий класс!
Вокруг установки вился Ди-Джей. Он всем своим видом показывал, что никогда прежде не встречал такой замечательной штуки и не уйдëт, пока не познает еë снизу доверху. Филипп отгонял его, но без особого успеха.
Ясмин, в длинном алом платье с алыми, белыми и чëрными воланами по подолу и с алым цветком в высокой причëске, командовала сервом, который расставлял на подносах бокалы для фелисити.
На краешек одного из столов — еды в кают-компании ещë не было — присела Сельма в коротком серебристом комбинезоне с открытыми руками и глубоким треугольным вырезом и в серебристых сандалиях в древнегреческом стиле — с ремешками до колена. Она опять рисовала что-то на планшете.
— О, Сандра! — обрадовалась Ясмин — и спросила, кивнув на бутылки с фелисити, бокалы и серва: — Поможешь мне разлить? Вы с ним вчера отлично справились.
— Разумеется, помогу, — улыбнулась Аля.
— Спасибо, дорогая, — прощебетала Ясмин и тут же куда-то убежала.
Насчёт Алиного наряда она в этот раз ничего не сказала, да и что она могла сказать? Неяркая бесформенная одежда, которую Аля всегда надевала, чтобы оставаться незаметной, сейчас, наоборот, привлекала внимание своей нелепой неуместностью. «Почему я хотя бы выпускное платье с собой не взяла? — подумала Аля с досадой. — Будто не знала, что коротать вечера в каюте мне никто не позволит. Завтра нужно попросить у Ясмин какой-нибудь шарф… или вон хоть цветок в волосы».
Друг за другом пришли Родион и Анна Сергеевна, тоже очень нарядные. Он — в чëрных брюках и в чëрной рубашке с широкой белой вставкой спереди, похожей на концертную манишку. Она — в струящемся кремовом платье, с волосами, уложенными в длинные старомодные локоны.
Прохор Петрович примчался, громко топая, в той же компании, что и вчера — с двумя нагруженными сверх всякой меры кухонными сервами.
— Простите, задержался! — бухнул он и принялся расставлять на столах угощение.
На нëм была поварская куртка, которую он, похоже, забыл снять — и это немного снизило градус переживаемой Алей неловкости.
Ясмин вернулась под руку с мужем, одетым ей в тон — в чëрные брюки и белую рубашку с алым кантом.
Капитан сообщил:
— Конкурс у нас сегодня будет чудесный. К Ясе и Филиппу решили присоединиться Анна Сергеевна и Родион. Про Анну Сергеевну мы давно всë знаем, — он посмотрел на доктора с симпатией и долей лукавства, — а Родион обещал нам сюрприз.
— Прошу к столу! — закончив сервировку, зычным голосом пригласил суперкарго. — На ужин у нас индейка с брусникой и расстегаи с грибами. Но пока мы не сели есть… Давайте возьмëм бокалы, я хочу произнести тост.
Компания загомонила, восемь рук потянулись за бокалами.
— Ребята, — очень серьëзно начал Прохор Петрович, глядя на Роберта и Ясмин. — Мои прекрасные ребята. Поднять бокалы я предлагаю за вас. Вы молодцы. Боюсь, ЦИОКР со мной не согласится — регламент вы, конечно, нарушили, мы все это понимаем. Но также надеюсь, что ЦИОКР не будет к вам слишком строг. Потому что ваш «проступок» — одновременно и самое важное дело на свете. Человечество нуждается не только в жизненном пространстве, для которого мы летим на другие планеты. Не только в богатствах, которые мы там находим. Главное условие для того, чтобы человечество процветало ещë тысячи лет — рождение детей. Дети — это новая жизнь, наше главное богатство. За новую жизнь, которую вы приведëте в наш мир!
— За новую жизнь! — подхватили все.
Роберт и Ясмин поцеловались.
Прикасаясь своим бокалом к другим бокалам, Аля обежала взглядом собравшихся. Все улыбались, по большей части вроде бы искренне. Но глаза Анны Сергеевны казались двумя омутами тревоги. А у Сельмы за старательной улыбкой просвечивала гримаса брезгливости.
Аля прислушалась к себе — и вдруг с отчаянием поняла, что чувствует сейчас совсем не то же самое, что чувствовала утром, едва узнав о беременности Ясмин. Тогда она лишь грустила о том, что у неë самой никогда не будет детей. А сейчас ей было очень больно думать, что ребëнка Роберту родит не она.