Аля тихонько села между Ясмин и Прохором Петровичем, который заботливо отодвинул для неё стул. Ей казалось, что ни один мускул не дрогнул на её лице, когда она услышала прозвище, прилипшее к ней в незапамятные времена, но, должно быть, она ошиблась — потому что Ясмин вдруг вскочила и схватила её за руки.
— Господи! Что я несу! Александрина, дорогая, прости меня, это было грубо.
Большие, чуть раскосые серые глаза жены Роберта стали ещё больше, яркие пухлые губы расстроенно округлились, щёки залил румянец, отчего она совсем уж немыслимо похорошела.
— Ерунда, Ясмин, ничего страшного, от детских кличек очень сложно избавиться, — отмахнулась Аля.
— «Сложно» не значит «невозможно», — качнула головой Ясмин, отпустила Алины руки и вернулась на своё место. — Всё, лично я твоё прозвище уже забыла! У тебя прекрасное имя, но очень длинное — как его лучше укоротить? Тебе нравится имя Сандра?
Сандра так Сандра, почему бы и нет?
— Вы как хотите, а для меня Александрина останется Санечкой, — вмешался Прохор Петрович.
— Ой, да зовите как угодно, — засмеялась Аля и потянулась к блюду с оладьями.
Ей и в самом деле было всё равно. Её и «Жабуля»-то задела только потому, что это услышал Роберт. Если уж на то пошло, для такой страшилы, как она, более мягкого прозвища не придумать, обижаться абсолютно не на что.
Девушка искоса посмотрела на капитана, который тоже примерялся к оладьям, и вдруг на неё тяжёлым валом накатило смущение. Никогда прежде Аля не была рядом с Робертом в такой почти домашней обстановке, никогда прежде не видела, как он ест, и теперь его внезапная близость вывела её из равновесия. Вдобавок она испугалась, что разучилась скрывать эмоции. Что, если все увидят, какая буря в ней бушует? Самое страшное — что, если увидит капитан? От мысли, что Роберт может узнать о её любви, Але стало нехорошо. Ей понадобилось всё её мужество, чтобы не вскочить немедленно и не сбежать в свою каюту.
Но тут, спасая ситуацию, в кают-компанию прибыли новые люди. Первым вошёл высокий блондин, по виду — ровесник Роберта, с атлетической фигурой и бледным, невыразительным лицом. Вслед за ним — тонкая, изящная, красиво стареющая темноволосая женщина с печальными и задумчивыми глазами. Это были Родион, начальник станции на Селесте и будущий Алин шеф, и Анна Сергеевна, которой предстояло работать там врачом.
— А вот и самые точные пассажиры! — воскликнул Роберт. — По вам часы сверять можно — я всех сюда пригласил ровно двадцать минут назад.
— Пунктуальность — знак уважения к окружающим и к самому себе, — произнёс Родион со значением и разместился за столом подальше от капитана. — Здравствуйте, коллеги. Что у нас на завтрак?
Анна Сергеевна обвела всех внимательным взглядом, застенчиво улыбнулась и промолчала.
— Анюта, душа моя, прошу сюда! — Прохор Петрович встрепенулся и отодвинул для неё стул возле себя, так же, как только что сделал для Али.
Стало суетно и шумно, на Алю никто не обращал внимания, и ей, наконец, удалось чуть-чуть расслабиться. Поесть она, правда, не смогла — оладьи так и остались лежать на тарелке. Она никогда не ела, если нервничала.
Последние пассажиры почтили общество своим присутствием, когда завтрак уже подходил к концу. Сразу стало понятно, что, в отличие от Родиона и Анны Сергеевны, одновременное появление которых объяснялось трепетной пунктуальностью каждого из них, эти двое провели утро вместе.
Оба они были иностранцами, заключившими контракт с ЦИОКРом по обязательной программе международного сотрудничества. Шведку Сельму, спортивную блондинку средних лет, с короткой асимметричной стрижкой и вкрадчивыми манерами, пригласили на Селесту как архитектора-проектировщика, но сама она представлялась художницей. Аргентинский креол Филипп, живой и подвижный молодой парень, поклонник затейливых мужских причёсок и этнических рубах, летел на селестианскую станцию робототехником. Оба успели неплохо выучить русский, но от акцента не избавились, особенно Сельма.
— Всем привет! Извините за опоздание, — сев на один из двух свободных стульев, около капитана, Сельма повела плечами, словно потягивалась, и объяснила: — Я показывала Филу мои работы, и мы немного увлеклись. Кстати, если ещё кому-то интересно посмотреть — приглашаю в гости в любое время.
— Салют! Подтверждаю, у Сельмы отличные мозаики, — весело сказал Филипп, устроился возле неё и накинулся на еду.