Взять, например, Филиппа и Сельму. Между ними уже вчера вечером было напряжение — хотя после посадки на борт не прошло и двух дней! А что потом? Личные отношения между участниками миссий регламентами ЦИОКРа и других космических центров не только не запрещались, но даже поощрялись. Разделять рабочую и личную сферу людей учили специально. И эти двое — они наверняка справятся, они взрослые и опытные, сказала себе Аля. Но справится ли она сама, если что-то пойдëт не так?
Аля вспомнила о капитане. Вернее, она о нëм не забывала ни на минуту, но нынче вечером старалась поменьше на него таращиться — от боли, которую девушка испытала, когда все пили «за новую жизнь», до сих пор саднило глубоко внутри. Аля впервые подумала, что если бы она сходила с ума не по Роберту, а, допустим, по Родиону, чëрта с два бы ей удалось пройти все эти тесты для селестианской миссии — и на «Гиацинте» еë бы сейчас не было.
Предаваться раздумьям с бокалом фелисити она, как и вчера, устроилась в укромном уголке между столом и монстерой. Тем временем остальные, пара за парой, потянулись на танцпол. Настроение после конкурса у всех было сентиментальное — поэтому, вероятно, и музыку выбрали романтичную и медленную. Первыми начали танцевать Роберт и Ясмин, за ними — Сельма и Родион, последними — Прохор Петрович и Анна Сергеевна. Филипп некоторое время оставался за столом. Он ел — похоже, выступление отняло у него много энергии. А когда насытился, встал и внезапно подошёл к Але.
— Сандрин! — в полумраке сверкнула его белозубая улыбка. — По-моему, нам с вами тоже стоит пойти танцевать.
Это было так неожиданно, что Аля даже не сразу поняла, чего он хочет. А когда поняла, растерялась и не сразу вспомнила нужные слова:
— Простите, Филипп, я не танцую.
Выходить на танцпол при капитане она по-прежнему не собиралась.
— Очень жаль, — пожал плечами робототехник. — Тогда позвольте вас чем-нибудь угостить. Хотите ещë фелисити?
— Хочу, — кивнула Аля. — Розовое, пожалуйста.
Театральным жестом он вручил ей бокал с розовым игристым напитком и в придачу — красивое красное яблоко из «корзины» Родиона. После чего решительно шагнул к ударной установке, на барабане которой снова устроился кот.
В этот момент очередная композиция закончилось, и среди танцующих произошли перемены. Капитан и его жена отодвинулись в сторону, Ясмин уселась на стул и что-то сказала наклонившемуся к ней Роберту. Тот вернулся на танцпол и перекинулся двумя словами с Родионом и Сельмой. Родион, скупо улыбнувшись, уступил свою пару Роберту, а сам направился к столу за бокалом.
Филипп, в тысячный раз за вечер прогнав кота, принялся подыгрывать следующей композиции, чуть более энергичной, чем предыдущая — так же, как делал это вчера.
Когда и она закончилась, на танцполе опять всë изменилось. Отдохнувшая Ясмин вернулась к танцующим, но пригласил еë робототехник, а не Роберт. Сельма вновь оказалась в объятиях Родиона. А Роберт галантно подставил руку Анне Сергеевне, в то время как суперкарго перебрался к столу и присел через стул от Али. Поварскую куртку он так и не снял.
— Санечка, что же вы всë сидите на одном месте? — посетовал суперкарго, когда музыка заиграла снова. — Мне на вас прямо грустно смотреть.
— А чего грустно-то, Прохор Петрович? — улыбнулась Аля. — Мне нравится быть зрителем.
— Можно быть и зрителем, и участником, по очереди, — улыбнулся он в ответ. — Вот как я сейчас. Айда со мной на следующий танец? Запустим что-нибудь повеселее, и…
Пришлось опять отказаться.
— Ну, что поделать, — развëл руками Прохор Петрович. — Не силой же вас тащить! — Он взял из «корзины» большую жëлтую грушу, смачно захрустел ею, глядя на танцующих, а через некоторое время заметил: — Капитан-то наш как разошëлся сегодня, надо же. Обычно он ни с кем не танцует, кроме жены.
У Али душа ушла в пятки от этой реплики.
Для следующего танца пары, наверное, снова поменяются. Что, если Роберт пригласит еë танцевать? Просто из вежливости, как до этого пригласили Филипп и «завхоз»? Она же тогда прямо тут и грохнется в обморок! Но может получиться наоборот: он еë не пригласит! Несмотря на то, что она сидит одна, а он танцевал уже и с Сельмой, и с Анной Сергеевной. Аля и так ощущала себя абсолютно никчëмной как женщина рядом с ними обеими, не говоря уже о Ясмин — лишние подтверждения никчëмности были ей не нужны.