— Это действительно очень глупо, — хмыкнул он, отодвигая чашку, и встал. — Здесь негде потеряться. Но если вы так соскучились по нашему дуралею, пойдëмте его поищем.
— А чипа у него нет? — с надеждой спросила Аля, которой не хотелось напрягать «завхоза» поисками.
— Чего нет, того нет, как-то в голову не пришло его чипировать. Да вы не волнуйтесь, Санечка, — Прохор Петрович потрепал еë по плечу, — сейчас найдëм.
Жилая часть корабля состояла из трëх отсеков. В одном располагались пассажирские каюты, оранжерея и бассейн. В другом — кают-компания, кухня и медблок. И в третьем — рубка и три каюты для экипажа. Выйдя из кают-компании, Аля и Прохор Петрович первым делом заглянули на кухню — Ди-Джея там не было. У двери медблока потоптались в нерешительности — она была заперта, открывалась браслетом, и вроде в последние дни медблок никому не был нужен. Но потом всë же заглянули внутрь — естественно, без результата. Обследование оранжереи и бассейна тоже ничего не дало.
— В каюты ломиться не будем, — сказал «завхоз».— Если уж, действительно, не найдëм его сами, тогда у людей поспрашиваем.
— А в грузовой отсек он попасть не мог? — уточнила Аля.
Прохор Петрович очень уверенно покачал головой:
— Туда точно не мог. Это здесь у нас везде проходной двор, вам же известен регламент, — по интонациям суперкарго было понятно, что исповедуемая ЦИОКРом для своих сотрудников «политика полной открытости» ему не очень нравится, но что он мог поделать? — А в грузовом отсеке грузы не только наши, в него без кодов доступа войти нельзя, и после погрузки, определëнно, никто не входил.
— Осталась только рубка, — расстроенно проговорила Аля. — Но капитан вчера сказал, что кота туда не пускают.
— Не пускают, да, и дверь там тоже открывается браслетом, как в медблоке. Но в рубку-то мы как раз всë время ходим — по регламенту, пока мы на трассе, каждые три часа нужно проверять работу оборудования. Так что, на всякий случай, давайте там тоже посмотрим. Заодно и оборудование проверю, как раз пора.
Именно в рубке, к немалой Алиной радости, Ди-Джей и нашëлся.
Он сидел на пульте навигатора, прямо на заботливо разложенных Ясмин приборах, и вид имел крайне недовольный. Как только дверь открылась, мейн-кун спрыгнул на пол и с громким возмущëнным мявом ринулся к вошедшим. Усы у него встопорщились, глаза стали шалыми — сидеть взаперти ему совсем не понравилось.
— Вот ты где! — возликовала Аля, опускаясь перед ним на корточки. — Кто же тебя тут закрыл, балда в полосочку?
Ди-Джей привалился к ней своим широким рыжим боком и оглушительно замурлыкал.
— Да уж, Джонатан, заставил ты нас побегать! — пророкотал сверху «завхоз».
Аля подняла на него взгляд — и удивилась. Из них двоих до сих пор беспокойство испытывала только она, он же скорее забавлялся поисками. Зато сейчас, когда она успокоилась, в его начинающих выцветать голубых глазах явственно читалась тревога. Аля вдруг вспомнила свои недавние шуточки насчëт кошачьих лапок на пультах — и решила задать ещë один дурацкий вопрос:
— Думаете, он мог что-то нарушить в системе управления, когда забрался на пульт?
— Господь с вами, Санечка, — расхохотался Прохор Петрович, — как он мог что-то нарушить? Тут всë заблокировано, пока мы на трассе.
— Тогда почему вы его сюда не пускаете?
— Потому что нельзя, чтобы он мешал в остальное время! А как растолковать коту, что иногда ему можно тут шляться, а иногда нет?
— Понятно, — пробормотала Аля, поднимаясь на ноги.
Тон у суперкарго был беспечным, но взгляд — всë таким же тревожным. Ему хватило чуткости понять, что она заметила его тревогу, и он пояснил:
— Сюда заходим только мы трое — Роберт, Ясмин и я. Пассажиры, конечно, тоже могут, «политика полной открытости», и всë такое, но…
— Могут, но не должны по регламенту, — подхватила Аля.
— Вот-вот. Так что или кто-то из нас становится невнимательным, или кто-то из вас плевать хотел на регламент.
— А определить, кто приходил, не получится?
— Видеонаблюдение вести не положено, вы это знаете не хуже меня. Могу лишь выяснить, кто открывал дверь.