Увидев, с какой жадностью он поглощает пищу, Аля подумала, что хоть что-нибудь перед отлётом съесть всё-таки стоит. Она откусила оладью, но чуть не выплюнула — та оказалась совсем пресной и пахла какой-то химией. Взяла с ближайшего блюда порцию желтоватой субстанции, больше всего похожей на омлет, и рядом тут же нарисовался Ди-Джей, который до сих пор дремал на ковре позади Алиного стула. Кот положил передние лапки на край стола, посмотрел вопросительно.
— На, попробуй, — вздохнула Аля, отковырнула вилкой немного «омлета» и опустила кусочек на пол.
Ди-Джей обнюхал угощение, возмущённо фыркнул и принялся яростно его закапывать.
— Ты прав, приятель, синтепища — жуткая гадость, — заметив, хохотнул суперкарго. — Ну ничего, даст Бог, к вечеру выйдем на трассу — я вам такой тогда ужин забабахаю, закачаетесь!
— Прохор Петрович, миленький, жду не дождусь! — воскликнула Ясмин.
— Вы нас разбалуете, Прохор Петрович! — улыбнулся Роберт. — Но запретить вам готовить — выше моих сил. Только сначала мы, в самом деле, должны выйти на трассу, — он переключил тон на официальный и объявил: — Взлетаем через два часа. Пассажиров прошу разойтись по своим каютам, не покидать их до особого распоряжения и следовать указаниям корабля.
* * *
После завтрака Аля, как и велел Роберт, отправилась в свою каюту. Ди-Джей пристроился было еë сопровождать, но его перехватил Прохор Петрович.
— Этот храбрец хоть и родился в космосе, но перегрузок и невесомости боится до уср… до полусмерти, — сказал суперкарго, усаживая кота себе на плечо. — Забьëтся куда-нибудь — всем коллективом не найдëм. Пусть пока будет при мне, я знаю, что с ним делать.
Аля кивнула:
— Конечно!
Прохор Петрович ушëл по коридору в сторону грузового отсека, кот проводил Алю разочарованным взглядом, но вырываться не стал, что было очень разумным с его стороны.
В каюте девушка легла на койку, прикрыла глаза и стала ждать «инструкций корабля». Сам корабль ужасно ей нравился, он казался ей одушевлëнным — возможно, отчасти так оно и было.
Аля познакомилась с «Гиацинтом» три дня назад, придя сюда для первичного инструктажа вместе с другими участниками селестианской миссии. Когда из холодной шлюзовой камеры она попала в тëплое нутро корабля, пол под еë ногами тотчас провибрировал, потолочные светильники деликатно мигнули, женский голос в динамиках произнëс: «Александрина Жабко, добро пожаловать на борт» — и она растаяла! Прекрасно понимала: это всего лишь знак того, что бортовые системы распознали еë и нашли в списке будущих пассажиров. Но всë равно чувствовала себя так, будто корабль обнял её и принял, как родную.
Инструкций долгое время не поступало, «Гиацинт» оставался тих и неподвижен. Вероятно, пассажиров так рано разогнали по каютам просто для того, чтобы они не путались под ногами. Аля даже успела задремать и увидеть сон, в котором снова оказалась на завтраке в кают-компании. Смущение перед Робертом во сне еë не мучило — там не было ничего, кроме чистой радости, наполнявшей еë, когда она видела объект своей любви.
Затем возник отдалëнный гул: начали работать двигатели. Стены каюты слабо задрожали, освещение уменьшилось, а из динамика наконец раздалось: «Десять минут до старта. Займите амортизационное кресло». Команду Аля выполнила неохотно: просыпаться было жалко, а перегрузок, в отличие от Ди-Джея, она не боялась — знала, что переносит их нетипично легко.
Снова стало скучно: когда корабль стартовал, она лишь ощутила, как отяжелело тело, но это было скорее забавным, чем неприятным. Индикатор физического состояния на браслете сиял ровным зелëным светом. Дышалось ей как обычно, в глазах не темнело, в голове не мутилось.
Свою выносливость Аля считала подарком судьбы. Большинству ребят, с которыми она училась, повезло гораздо меньше. На центрифуге девушка получала такие баллы, что вплоть до последнего курса еë донимали предложениями выучиться на пилота. Аля неизменно отказывалась: где она, а где управление космическим кораблëм? Перегрузки-то ей любые нипочëм, что есть, то есть, но ни железных нервов, ни быстроты реакции нет и в помине.
Всë шло по плану. Разрешение покинуть амортизационное кресло прозвучало, когда корабль завис на околоземной орбите. Иллюминатор в каюте прояснился, открывая умопомрачительный вид на Землю и звёздное небо. Аля освободилась от сложной системы ремней и трубок, которыми была опутана в кресле, легонько оттолкнулась от него двумя руками и поплыла к иллюминатору. Невесомости она не то что не боялась — она еë обожала! И хотела получить максимум удовольствия, прежде чем на «Гиацинте» запустят УИГ[2].