Коридор был ярко освещëн и наполнен низкочастотным гулом, пол и стены слабо вибрировали, как будто сам «Гиацинт» била мелкая дрожь. Алю по-прежнему заносило, поэтому ей пришлось хвататься за поручни вдоль стен, предназначенные для перемещения в невесомости. Впереди таким же способом двигались друг за другом Анна Сергеевна и Сельма. Слишком много деталей для галлюцинации, решила Аля, хотя галлюцинаций у неë ещë никогда не было. Не то чтобы она всерьëз поверила, что у неë синдром «три пэ», но несерьëзные мысли уменьшали панику.
Все пассажиры в рубке оказались почти одновременно, выражение лиц у всех было одинаковое — смесь страха, неверия и непонимания. И всем хватило одного взгляда на происходящее здесь, чтобы понять, что именно пошло не так. В навигаторском кресле, сломавшись пополам и уткнувшись лицом в колени, рыдала Ясмин:
— Я не могла так ошибиться! Я не могла, Берти, я не знаю, как это произошло!..
Капитан стоял, склонившись над ней, а Прохор Петрович с непроницаемым лицом сидел на откидном сиденье справа от кресла пилота.
Бросив быстрый взгляд на собравшихся, Роберт мягко, но очень настойчиво похлопал жену по спине:
— Ну всë, Ясь, хватит, возьми себя в руки, люди уже пришли. А кто виноват, мы сейчас всë равно узнать не сможем.
Ясмин распрямилась, но голову так и не подняла, пряча лицо в ладонях, и плечи у неë тряслись.
— Ошибка выхода, бывает, — будничным тоном озвучил Родион общую догадку, после чего задал общий вопрос: — Но почему первая степень угрозы, капитан? Насколько я знаю, в таких случаях чаще всего дают третью, даже не вторую.
Роберт опустился в кресло пилота и вместо ответа развернул к пассажирам свой экран — тот, на котором вчера показывал им корабль, мчащийся к точке Перехода.
— Иллюминаторы открывать нельзя, это нас прикончит, — так же буднично проговорил он, и лишь кривая болезненная усмешка выдавала, насколько скверно обстоят дела. — Но вы и тут всë увидите.
Экран ожил, в верхней его части появился крошечный оранжевый треугольник направленной вверх схематичной стрелки — «Гиацинт». Звëзды на чëрном фоне выстроились в непривычный рисунок и казались немного смазанными. А нижнюю часть экрана занял огромный чëрный круг без единого проблеска.
Чëрная дыра, поняла Аля. И крепче ухватилась за поручень у двери, за который держалась до этого — у неë ослабели ноги. «Дошутилась!» — пронеслось в голове.
Родион выругался сквозь зубы.
Сельма, кажется, тоже выругалась, но по-шведски.
Анна Сергеевна ахнула и всплеснула руками.
Филипп присвистнул и выдал:
— Ого! Вот это удача! Капитан, а может, откроем иллюминаторы? Когда нам ещë такое покажут?
От этих слов рыдания Ясмин стали громче.
— Хорош шутить, а? — буркнул Прохор Петрович. — Нашëлся тут шутник.
Но Филипп, похоже, почти не шутил. Глаза у него вспыхнули — любопытство, с которым он вглядывался в экран, перебило страх.
— И что теперь… с нами будет? — решилась спросить Аля.
Роберт коротко на неë глянул и медленно, подбирая слова, ответил:
— Я хотел бы пообещать вам, что всë будет в порядке, Александрина, но не могу. Мне не случалось раньше иметь дело с чëрными дырами, — он опять криво усмехнулся. — Простите, что мы обманули ваше доверие. Но я сделаю всë, что от меня зависит, чтобы мы отсюда вырвались.
— Значит, шанс есть? — вскинула брови Сельма.
— Пока да, — подтвердил Роберт. — Мы уже в еë гравитационном поле, но ещë можем ему сопротивляться. Ну как, сопротивляться… мы летим от неë прочь, но стоим на месте.
— На то, чтобы покинуть опасную зону, не хватает мощности двигателей? — уточнил Родион. Ненужных эмоций в его голосе так и не появилось.
— Увы. Мощности хватит для короткого рывка, и мы… — капитан прервал сам себя, прокашлялся и встал, становясь официально-сдержанным. — От лица всего экипажа, но прежде всего от себя лично приношу извинения за этот… инцидент. Мы не знаем его причин и пока не можем их выяснить. В любом случае, ответственность за него лежит, в первую очередь, на мне. Слой, в котором мы сейчас находимся, не картирован, мы ничего не знаем о нëм и об этом объекте, — он кивнул на экран. — Исходя из общих соображений, единственный наш шанс спастись — совершить ещë один Переход, прежде чем корабль начнëт падать и потеряет управление. Однако этот шанс мал. Я собрал вас здесь, как предписывает регламент, потому что никто не должен умирать в одиночестве и неведении. Остаться в рубке до конца, каким бы он ни был, или уйти в каюту и лечь в спасательную капсулу, каждый может решить сам.