Несколько секунд стояла тишина, но с места ни один из пассажиров не сдвинулся. Потом Анна Сергеевна спросила ломким голосом:
— Роберт, сколько у нас осталось времени?
— Сколько мы ещë проживëм? — нахмурился он, понимая. — Если не сможем уйти, падать начнëм примерно через полтора часа, когда закончится топливо. Точнее не скажу, зависит от того, как много мы потратим на попытку Перехода. Сколько проживëм в падении, не скажу даже примерно. Может, часы, а может, и сутки. Мы слишком близко к горизонту событий, чтобы рассчитать массу объекта. А экспериментальных данных нет. От чëрных дыр ещë никто не уходил. Если у нас получится, мы будем первыми, — губы капитана снова дрогнули и искривились, но это так и осталось единственным внешним признаком его напряжения.
Он оглядел пассажиров, остановившись на каждом — этого взгляда Аля не выдержала — и заключил:
— Желающих вернуться в каюты я не вижу. Что ж, ваше право. Займите пассажирские места, пристегнитесь, не разговаривайте друг с другом и не вставайте до сигнала завершения Перехода.
Ясмин, которая к этому времени уже перестала всхлипывать, отняла ладони от заплаканного лица и подняла на мужа огромные ожидающие глаза.
— Яся, ты тоже должна сесть на пассажирское место, — ласковым тоном велел он.
— Я справлюсь, Берти, честное слово, я справлюсь!.. — начала было она.
Но он не слушал — заменил ласку металлом и повторил:
— Ясмин, займи, пожалуйста, пассажирское место.
Только тогда его жена вскочила и, с трудом удержав равновесие, отошла в сторону.
— Петрович? — полувопросительно бросил капитан «завхозу», усаживаясь в кресло навигатора.
И тот без лишних вопросов занял кресло пилота.
Откидные диванчики вдоль стен рубки, как выяснилось, можно было трансформировать в ряды кресел с ремнями безопасности и подлокотниками — получилось по четыре кресла справа и слева от входа. Аля, как и вчера во время экскурсии, села справа, очутившись между Родионом и Филиппом. Ясмин, Анна Сергеевна и Сельма устроились напротив. По одному креслу с каждой стороны пустовало — между Ясмин и Анной Сергеевной и крайнее рядом с Филиппом. Прежде чем сесть, Аля посмотрела на часы на браслете — и удивилась, увидев на них цифры 03.08. С того момента, как зазвучал сигнал тревоги, прошло всего четырнадцать минут, а казалось, что целая вечность.
Сирена молчала уже давно, и люди тоже умолкли, следуя указаниям капитана. Сам он лишь изредка и негромко обменивался короткими репликами с Прохором Петровичем. Так что главным звуком был отдалëнный гул работающих почти на полную мощность двигателей.
Собственные эмоции Аля сейчас воспринимала как такой же отдалëнный гул — будто что-то внутри неë работало на пределе возможного, но оставалось за границами сознания. Она не знала, было ли это результатом психологической подготовки в ЦИОКРе или следствием того, что психика не справилась с перегрузкой и теперь пытается создать иллюзию, что ничего особенного не происходит. Но, в любом случае, девушка была рада, что способна сейчас тихонько сидеть на месте, как все остальные, а не рыдает, не заламывает руки и не требует к себе особого внимания, что вполне могло случиться с новичком.
Пока пассажиры и Ясмин размещались в креслах и пристëгивали ремни, Роберт успел надеть экипировку навигатора — металлически блестящий ажурный шлем и, на правую руку, широкий браслет с датчиками. Браслет оказался парным, вчера Ясмин об этом не рассказывала — второй, поуже, появился на левой руке Прохора Петровича. Левую руку Роберта заняла груша с усиками, отрекомендованная вчера как устройство голосового ввода. Разведëнные широким кругом многочисленные усики торчали вверх и жемчужно переливались. Так же, как переливалась за плечом у Роберта модель Вселенной, которую с Алиного места было отлично видно.