В атриуме кают-компании сияли яркие незнакомые звёзды. За круглым столом друг напротив друга сидели Прохор Петрович и Анна Сергеевна, занятые кофе и приятной беседой, а больше там никого не было. Чистые тарелки и чашки стояли на столе вперемешку с использованными, из чего Аля сделала вывод, что кто-то уже позавтракал и ушёл, а кто-то ещё не появлялся.
— Доброе утро, — улыбнулась девушка, усаживаясь на стул рядом с чистыми приборами. — Я такая голодная, просто ужас!
— Доброе утро, Санечка! — приветливо отозвался «завхоз». — Переходы всегда отнимают много энергии, а у нас их было даже два за одну ночь.
— Здравствуйте, Сандра! — доктор тоже улыбнулась, от глаз лучиками разбежались морщинки. На ней сегодня было очаровательное белое платье в мелкий чёрный горошек. — А спали вы сегодня как?
— Как убитая, — махнула рукой Аля. — Не помню, когда так крепко спала.
Практически всё её общение с Анной Сергеевной до сих пор исчерпывалось разговором в самом начале их знакомства. Разговор был посвящён Алиному здоровью, впрочем, всегда безупречному. Возможности пообщаться снова Аля была рада — Анна Сергеевна ей нравилась.
— Хороший сон — это прекрасно, — всматриваясь в Алино лицо, кивнула доктор. — Поешьте теперь как следует.
Аля налила себе кофе из кофейника — кофе здесь всегда был вполне приличным, варила его винтажная кофе-машина. А вот оладьи, судя по их идеальным и одинаковым форме и цвету, явно были детищем синтекухни. Взяв одну, девушка осторожно её откусила. Химический привкус никуда не делся, но сегодня он Але не мешал — аппетит у неё был зверским.
— Молодой растущий организм, — засмеялся, наблюдая за ней, Прохор Петрович.
— А где все? — поинтересовалась Аля, разделавшись с первой оладьей. — Им разве есть не хочется?
— Мужики уже поели, — ответил он, — Капитан в рубке, разбирается с навигационной системой. Родион и Фил ушли к себе. Ясмин и Сельма, наверное, ещё спят.
Анна Сергеевна, с чашкой кофе в руках, продолжала рассматривать Алю и даже не пыталась делать это незаметно.
— Мне кажется, всё в порядке, — проговорила она после паузы, обращаясь одновременно и к Але, и к «завхозу». — Никаких признаков «три пэ» у Александрины я не вижу.
— И я не вижу, душа моя, — согласился Прохор Петрович.
— А должны быть?.. — встрепенулась Аля.
— Два Перехода подряд, да ещё второй на фоне стресса… Для новичка это многовато, Санечка, — пояснил он. — Всякое могло быть. Но, слава Богу, обошлось.
Такой поворот разговора Аля одобрила — она давно хотела порасспрашивать о синдроме «три пэ» тех, кто наверняка не раз имел с ним дело. И начала с самого важного вопроса:
— А правда, что после первого же эпизода «три пэ» человеку навсегда запрещают летать в дальний космос?
— Правда, Александрина, — очень серьёзно подтвердила Анна Сергеевна. — С продуктивным бредом шутки плохи, человек может быть опасен и для себя, и для окружающих. В замкнутом пространстве космического корабля… сами понимаете… это может закончиться скверно.
— Понимаю, — нахмурилась Аля. — Но если после двух Переходов со мной ничего не случилось, это же значит, что уже и не случится?
— Гарантий нет, — Прохор Петрович вздохнул и пригладил бороду. — Но теория вероятности на вашей стороне. Синдром «три пэ» возникает у каждого сотого. В девяноста процентах случаев — после первого или второго Перехода. Вот и считайте, много ли у вас…
— Не у каждого сотого, Прохор, — перебила Анна Сергеевна. — Я думаю, чаще. Но если люди сидят в одиночестве по каютам, какая разница, что им мерещится? Никому не рассказывают, и всё.
— Мне ничего не мерещилось, Анна Сергеевна, — замотала головой Аля.
— Да вижу я, что с вами всё в порядке! — засмеялась доктор. — Правильней будет сказать так: опасная форма синдрома «три пэ» бывает у каждого сотого. Обычно проявляется после первого или второго Перехода.
— И в чём она именно она проявляется? — Аля опять нахмурилась.
Синдром «три пэ» пугал её ещё с лицейских времён — тем, что его нельзя ни предсказать, ни предотвратить, а вот космическую карьеру загубить на корню он может запросто.