Но сейчас задерживаться было нельзя, не украшать же кают-компанию прямо во время ужина! Аля огляделась, выбирая не слишком светолюбивые экземпляры, которые устроит тамошнее освещение. Вот эта здоровенная монстера прекрасно устроится возле двери. А эти фуксии и цикламены, усыпанные белыми, розовыми и сиреневыми цветами, можно расставить у стен.
По корабельному фону, встроенному в еë браслет, Аля для порядка связалась с суперкарго, в чьëм ведении была оранжерея, и согласовала с ним свои намерения — хотя и знала заранее, что возражать он не будет. Вызвала оранжерейного серва, который послушно превратился в тележку, загрузила его горшками с растениями и отправила в кают-компанию, а сама пошла следом.
В кают-компании девушка увидела Ясмин и Прохора Петровича в сопровождении пары кухонных сервов. Круглый стол, за которым сегодня завтракали, исчез — вероятно, спрятался под пол. Зато появились пристенные столы, на которых сервы сейчас раскладывали ножи и вилки и расставляли тарелки для ужина. Прохор Петрович присматривал и руководил. Ничего съестного в комнате пока не было.
Пол застелили гладким упругим покрытием, предназначенным для танцев, из чего однозначно следовало, что ужин перетечëт в вечеринку. Звучала негромкая музыка. Сводчатый потолок превратился в экран, на нëм крутились и меняли цвет абстрактные фигуры. Ясмин, одетая в облегающее длинное платье из блестящей изумрудно-зелëной ткани, стояла посреди комнаты, запрокинув голову, и голосом объясняла экрану, какие именно фигуры он должен показывать.
При появлении Али с цветами на тележке Ясмин и Прохор Петрович повернулись к ней.
— Вы очень вовремя, Санечка! — одобрительно прогудел один.
— Какая прелесть, здорово ты придумала! — всплеснула руками вторая.
Расстановку цветов доверили сервам, и уже через пару минут кают-компания заиграла новыми красками.
Суперкарго ушëл, сообщив, что ему нужно на кухню и переодеться.
Ясмин окинула Алю дружелюбным, но удивлëнным взглядом и спросила:
— А ты пойдëшь переодеваться?
— Я? Нет, зачем? — растерянно ответила Аля, уже понимая, что в мешковатой тëмно-голубой толстовке и таких же брюках на этом празднике смотреться будет странно.
— Как зачем? — удивилась Ясмин. — Ты же видишь: вечеринка!
— Если честно, у меня ничего нарядного с собой нет, — призналась Аля неловко.
— А вот это зря! У нас на «Гиацинте» всегда бывает, куда нарядиться, — жена Роберта озадаченно свела совершенные брови. — Я бы тебе одолжила что-нибудь своë, но у нас совсем разный размер.
«Ещë бы не разный!» — подумала Аля без особых эмоций. Ясмин была на полголовы выше, к еë длинным ногам и осиной талии прилагались роскошные выпуклости в нужных местах. Аля, щуплая и плоская, как доска, рядом с Ясмин казалась себе совсем бестелесной.
А та, улыбнувшись, предложила:
— Сандра, мы можем попросить для тебя платье у Анны Сергеевны — она такая же стройная, как ты.
— Да ну, что за глупости, неудобно, — Аля окончательно смутилась. — Я буду в своëм, мне так нравится.
— Ладно, дело хозяйское, — Ясмин пожала плечами, отошла и снова запрокинула голову — экран дурил и то, что она просила, изображать отказывался.
Вернулся принарядившийся Прохор Петрович, за ним катились сервы, нагруженные ëмкостями с едой, а впереди, важно распушив хвост, шествовал Ди-Джей. Похоже, до сего момента он был заперт там, где ему полагалось переживать взлëт. Увидев Алю, кот с радостным мявом бросился к ней и тут же затарахтел.
— Ну привет, привет, соскучился? — девушка почесала его между ушами, а он завалился на бок, предлагая почесать и своë холëное пузо.
Но долго так не пролежал. Прохор Петрович открыл первую ëмкость, кают-компания наполнилась дивным ароматом мяса, запечённого с травами, Ди-Джей перевернулся на лапы и рванул к столу.