— Здравствуйте, Александрина! Как вы себя чувствуете?
— Спасибо, хорошо, — озадаченно откликнулась Аля — до сих пор будущий шеф ей таких вопросов не задавал.
— Голова больше не болит? — спросил, жуя, Филипп.
— Н-нет, — девушка нахмурилась.
Она совершенно точно никому не жаловалась на головную боль, до того как ушла в каюту.
— Это хорошо, — подхватила тем временем Сельма. — А то на вас вчера просто лица не было… так говорят по-русски?
Аля кивнула. Тревога уже не покалывала, а била наотмашь: «Неужели я возвращалась на вечеринку? Что я там делала? Как это возможно, чтобы я напрочь обо всём забыла?..»
Спрашивать напрямую было нельзя. Придётся выведывать потихоньку. Утешало то, что коллеги сейчас ничего, кроме беспокойства об Алином самочувствии, не выказывали. Значит, никаких из ряда вон выходящих поступков Аля вчера не совершала. Должно быть, как и собиралась, приняла лекарство и снова явилась в оранжерею. И снова ушла через какое-то время, поскольку голова болеть так и не перестала.
Четыре места за столом продолжали пустовать. Аля с трудом впихнула в себя несколько ложек безвкусной каши, налила кофе и набралась духу поинтересоваться:
— А где остальные? Их ведь ещё тут не было? Я, кажется, всё проспала.
— Капитан по громкой связи сообщил, что завтрак накроют к десяти, больше ничего не сказал, — развёл руками Родион.
— Мы сначала подумали, что опять какая-то проблема с Переходом, но посмотрели в сети — если верить тому, что там написано, с Переходом проблем нет, — дополнила Сельма.
Аля хотела было заметить, что тоже проверяла координаты и состояние «Гиацинта», но прикусила язык: до того, как она сюда пришла, «легальных» причин волноваться у неё не имелось.
И тут на пороге кают-компании возник Роберт. Лицо у него было серым, в глазах стояла боль. Алино сердце зачастило.
— Всем привет, — не садясь и глядя поверх голов, чересчур ровным голосом заговорил капитан. — Полагаю, вы уже убедились, что Переход прошёл штатно. Через восемь часов сорок три минуты мы пришвартуемся к станции. Все корабельные системы работают нормально. К сожалению, сказать, что всё нормально на корабле в целом, я не могу. Сегодня ночью моя жена потеряла ребёнка.
Так ни на кого и не посмотрев, капитан сел на свободный стул между Сельмой и Филиппом, оказавшись аккурат напротив Али.
— Вот так новости! — повернувшись к нему, воскликнул Филипп. — От стресса, что ли, потеряла?
— Да, скорее всего, — глухо ответил Роберт. — Стресс у Ясмин вчера был очень сильный.
— Космос не для беременных, — без эмоций сказала Сельма. — Не переживайте так, капитан. Если вы хотите иметь детей, они у вас обязательно будут. В более подходящих условиях.
Роберт неопределённо качнул головой, положил на тарелку кусок испечённого синтекухней бисквита, потянулся было за кофейником, но передумал его брать, словно забыл на полдороге, зачем тянется.
— Мои соболезнования, — как обычно, пресно проговорил Родион.
— Соболезную, Роберт, — вслед за ним проговорила Аля. — Как себя чувствует Ясмин?
— Спасибо, друзья, — капитан всё-таки оторвал взгляд от своей тарелки и посмотрел сначала на Родиона, потом на Алю. — Ясмин в медблоке, с Анной Сергеевной. Она почти в порядке… физически. Седьмая неделя — это… немного. Но психологически… — он махнул рукой и не стал заканчивать предложение. Снова опустил глаза и договорил: — Моя жена просила пока её не тревожить. Она сама тут появится, когда ей будет лучше.
От взгляда Роберта Але, и до того пребывавшей не в самой хорошей форме, стало совсем скверно, поскольку это был взгляд человека, переживающего настоящее горе.
Сострадание, которое сейчас испытывала Аля, мешалось в ней со стыдом из-за того, что краем сознания беременность Ясмин она воспринимала как препятствие между ней самой и Робертом — Але чудилось, что такими мыслями она накликала беду. «А теперь этого препятствия больше нет!» — шепнуло что-то у неё в голове, от чего Аля в ужасе шарахнулась. «Я не виновата, — как могла убедительно сказала себе она, — и никто не виноват, кроме стресса!»
Вежливо кивнув оставшимся, девушка покинула кают-компанию, не в силах вынести ни выражения горя на лице капитана, ни собственных сложных эмоций из-за того, что стало причиной этого горя.