В коридоре она вдруг вспомнила о своём вчерашнем намерении порасспрашивать Прохора Петровича, из-за чего случилась ошибка выхода, и решила, что момент сейчас очень подходящий. Если Ясмин и доктор в медблоке, а Роберт, Филипп, Сельма и Родион в кают-компании, значит, «завхоз» должен быть в рубке и один.
* * *
Там он, естественно, и оказался — с расслабленным видом сидел спиной ко входу в кресле пилота. Дверь в рубку была открыта.
— Прохор Петрович? — окликнула его Аля, входя. — Добрый день.
Он тут же подобрался, выпрямился и развернулся к Але, на его лице расцвела улыбка:
— Здравствуйте, Санечка! Как ваша головушка? Получше?
«И этот туда же, — мрачно подумала Аля. — Я что, по громкой связи вчера объявила, что у меня болит голова?»
— Спасибо, всё уже в порядке, — ответила она. И решилась на осторожный вопрос: — Неужели я вечером всем рассказывала, что мне нехорошо? Обычно я такого не делаю.
— Вы бы, может, и не рассказали, — не убирая улыбку, постарался успокоить её «завхоз», — но я же сам спросил. Вы были такой бледненькой, Санечка! Слава Богу, что сейчас всё в порядке.
Но спокойствия у Али не прибавилось — ни того, как он спрашивал, ни того, как она отвечала, она не помнила.
— А вы чего пришли? — полюбопытствовал он. — По делу или просто в гости?
— По делу… Хотела с вами кое о чём поговорить.
— Поговорить? Это можно, — Прохор Петрович перестал улыбаться и смотрел теперь на Алю очень внимательно. — Бегите тогда на кухню, я там буду минут через пять.
Роберт вот-вот сменит его на вахте, догадалась Аля. И отправилась туда, куда ей велели.
Громкий хруст сухого корма она услышала ещё из коридора — Ди-Джей тоже завтракал. Когда она вошла в кухню, он прервал это увлекательное занятие, поскрёб лапой вокруг миски — «закопал» недоеденное на чёрный день — и вспрыгнул на угловой диван у стола, приглашая гостью устроиться рядом. Аля последовала приглашению.
Вскоре на кухне, и правда, появился Прохор Петрович.
— Какао хотите, Санечка? — предложил он, облачаясь в поварскую куртку.
— Не откажусь, — улыбнулась она.
Он достал из холодильника пакет молока, налил молоко в кастрюльку, которую водрузил на плиту. Спросил вдруг:
— Про Ясмин уже знаете? Они с Робертом решили, что лучше всем рассказать сразу.
— Знаю, — вздохнула Аля. — Капитан так расстроен. Но срок был совсем маленький, и…
— Да, срок маленький, — кивнул Прохор Петрович, открывая банку с какао. — На таком сроке работает естественный отбор. Но, видите ли, Санечка, когда я сказал, что ребята, наверное, расслабились в плане предохранения и потому у них случилась внеплановая беременность, я сказал не совсем правду. Думаю, они вообще не предохранялись. По словам врачей, вероятность того, что ребёнок у них получится естественным образом, была почти равна нулю.
— Авария… Я понимаю, — неловко произнесла Аля.
— Да, Санечка, авария, — Прохор Петрович размешал в чашке заваренный кипятком порошок какао и ловко влил в молоко густую коричневую жидкость. Беременность эту они восприняли как чудо, особенно Роберт. Ясмин как-то меньше переживала из-за того, что придётся прибегнуть к медицинской помощи. Так что всё это очень печально. Если бы не стресс…
— Да, если бы не стресс… — эхом отозвалась девушка.
Суперкарго поставил перед ней большую кружку какао, устроился за столом напротив и спросил участливо:
— Так о чём вы хотели со мной поговорить?
— О том, что на самом деле произошло с «Гиацинтом», — вздохнула Аля.
Брови её собеседника взлетели вверх — кажется, он ожидал чего-то другого.
— А что произошло? Ошибка выхода, Санечка, вы же знаете.
— Знаю. Но… — она замешкалась, формулируя, и в конце концов решила, что незачем подбирать слова: — Но ведь капитан сказал нам неправду о причине этой ошибки?
— Здрасти, почему неправду? — удивился Прохор Петрович вполне искренне.
Аля опять вздохнула.
— Простите меня, ради Бога… но я подслушала. Вы с капитаном вчера обсуждали, что в параметрах Перехода была какая-то лишняя строчка, которая появилась уже здесь, на корабле.