Вернувшись в каюту, она с тоской осознала, что тайн у неё внезапно стало слишком много! Помимо той, с которой она садилась на «Гиацинт» — о своей любви к его капитану — и той, с которой ушла от Прохора Петровича, у неё появилась тайна о беспамятстве, сопроводившем третий в её жизни Переход.
Сама не зная, на что надеясь, Аля сделала то, о чём не подумала утром: попыталась выяснить, чем занималась и как себя чувствовала в то время, о котором не помнила. Заглянув в аптечку, она увидела, что обезболивающее всё-таки приняла — одна его доза там отсутствовала. Вчерашние брюки и блузка нашлись абсолютно чистыми и убранными в шкаф — значит, вечером или ночью они побывали в постирочной камере. Следы Алиной активности в каюте этим исчерпывались. А отследить самочувствие можно было по данным браслета, чем Аля и занялась.
Ей было известно, что браслет постоянно определяет давление, пульс, температуру тела, частоту дыхания, уровень кислорода в крови и концентрацию некоторых гормонов и нейромедиаторов, чтобы суммировать всё это в виде цветового сигнала. Зелёный — полный порядок, жёлтый — недомогание или умеренный стресс, оранжевый — выраженные проблемы, красный — срочно нужен врач. Ещё браслет фиксировал сон, бодрствование и двигательную активность. Показания уходили в корабельную медицинскую систему. В норме, каждый из пассажиров имел полный доступ только к собственным данным, хотя информация о цвете личных индикаторов в заданное время была доступна всем.
Аля сделала запрос во внутреннюю сеть «Гиацинта» и тут же получила все сведения о себе, какие появились в системе со вчерашнего вечера. Что ж, как ни жутко было это признать, по всему выходило, что из Алиной памяти напрочь выпали несколько часов активной жизни.
На «пляжную вечеринку» она пришла в начале восьмого, точного времени не засекла. В 19.46 к обычной зелени индикатора начал примешиваться жёлтый, которого становилось всё больше, но Аля сперва его не замечала. В 20.08 — это ей запомнилось! — когда она отправилась в каюту за лекарством от головной боли, не заметить жёлтый уже было нельзя. В 20.12 она уснула, ничего не приняв, и после этого воспоминания обрывались. Сон продлился всего пятнадцать минут, наступило долгое бодрствование, во время которого Алина головная боль разгулялась до оранжевого цвета, а сама Аля садилась, вставала и ходила, но точно не лежала на койке. Легла в 22.35 — и снова уснула, чтобы проснуться в 01.28 и уснуть в 02.02. Так и спала пунктиром, не вставая, почти до Перехода, но перед самым Переходом бодрствовала и даже провела его, как полагается — в капсуле. Индикатор к тому времени уже позеленел — похоже, голова болеть перестала. В 6.30 Аля снова провалилась в сон и спала как убитая до возвращения памяти. В тот период и пульс, и температура, и частота дыхания у неё резко снизились — поэтому, вероятно, Ди-Джей и занервничал. Но цвет индикатора оставался зелёным.
В том, что причина провала в памяти — синдром «три пэ», Аля не сомневалась совершенно. Но что, если его безобидная форма именно так и выглядит — как сон после Перехода, граничащий с обмороком и вызывающий не слишком долгую амнезию? Тогда всего-то и нужно — перед каждым Переходом принимать хорошую дозу снотворного, чтобы уж точно не начать чудить после, и летай сколько хочешь! Вон они, капсулы в фиолетовой упаковке с кодом 1122! Наверное, подумала Аля, именно так и делают «непосчитанные» жертвы синдрома — и это соображение, наконец, немного примирило её с тем, что с ней случилось.
Обед сегодня был назначен, как обычно, на час дня. Оповещение об этом пришло от корабля, а не от капитана. Не зная, чем занять оставшееся до обеда время, Аля сходила в оранжерею и заглянула в бассейн, но ушла разочарованной — воду, которую спустили перед Переходом, обратно наливать не стали, пустая чаша смотрелась сиротливо. Ну да, скоро же будет стыковка со станцией. УИГ, вероятно, остановят, так что пока никакого бассейна. Но тело просило движения, поэтому Аля вернулась к себе и включила беговую дорожку. По пути из оранжереи за ней увязался Ди-Джей, чему она была несказанно рада — странным образом кот давал ей ощущение устойчивости в уплывающем из-под ног мире.