— Для меня это давно неактуально, — поморщившись, отозвалась доктор. — Так что я ничего необычного не заметила. Полагаю, как и наши мужчины.
— Неужели нас всех им накормили? — хмыкнул Филипп. — Вот это номер! И когда?
— Действительно, Анна Сергеевна, когда? — подал голос Родион. — Мы можем это выяснить?
— Разумеется, — ответила она уверенно. — Я уже прикидывала. Ясмин стало плохо в начале третьего ночи, за три часа до Перехода. Препарат действует достаточно быстро, но не мгновенно — предполагаю, что к ней в организм он попал не раньше семи и не позже одиннадцати вечера.
— Как раз тогда, когда мы зависали в оранжерее и все там ели и пили одно и то же, — заключил Филипп.
— Там были пирожные, фелисити и крюшон, — перечислила Сельма. — Это всё, что я запомнила.
— А больше ничего и не было, — хмыкнул Филипп, — я ушёл голодным.
Сельма брезгливо поджала губы. «Тебе бы только жрать!» — прочитала Аля у неё в глазах. Интересно всё-таки, что эти двое не поделили?
Она обежала взглядом собравшихся. Роберт и Ясмин так и сидели, соприкасаясь плечами, и в выражении лица Роберта было больше горя, чем гнева, а в выражении лица Ясмин — наоборот. На лицах же своих будущих коллег Аля увидела всё те же недоверие и растерянность, как в начале разговора. Растерянным сейчас казался даже Филипп, умеющий в чём угодно найти повод для развлечений.
Но ведь кто-то из них действительно совершил этот ужасный поступок! Он что, гениальный актёр? А если это тот же самый человек, который влез в работу навигационной системы? Чего он, в таком случае, добивается?..
Больше всего Але сейчас хотелось, чтобы каким-то образом выяснилось, что произошло недоразумение — что чёртов метаристон Ясмин всё же приняла по ошибке. Надеяться на ошибку в результатах анализа не позволяли пропавшие дозы.
— Пирожные. Крюшон. Фелисити, — повторил за Сельмой Родион. — Куда могли добавить препарат? Анна Сергеевна, вы знаете, какой он на вкус?
— Яркого вкуса у него быть не должно, если вы об этом, — пожала плечами доктор, — так что могли добавить куда угодно.
— Ну, наверное, всё же не в пирожные, они были из заморозки, — напомнила Ясмин. — Крюшон я сама готовила и разливала, но…
— Но крюшонница — это же правильное слово? — подолгу стояла без присмотра, так туда вполне могли что-нибудь подлить, — закончила её мысль Сельма.
— А за фелисити вообще никто не следил, — развела руками Ясмин. — Когда бокалы заканчивались, наполнением новых занимались все подряд, и мы, и сервы.
— И где всё это теперь — бокалы, бутылки, крюшонница? — уточнил Родион.
Сейчас, когда капитан своим молчанием дал понять, что не станет руководить расследованием, Алин будущий шеф с явным удовольствием осваивал роль ведущего.
Напряжение между ним и Робертом заметно было и раньше, но раньше Аля особо не задумывалась о том, что двум начальникам на одном корабле должно быть тесно. Вспомнить, летал ли уже Родион куда-нибудь в качестве руководителя миссии, или для него это первый опыт, Аля не смогла и решила, что надо бы посмотреть его досье.
— Полагаю, что-то уже утилизировано, что-то вымыто, — ответила на вопрос Родиона Ясмин, — Прохор Петрович должен знать точно, порядок на кухне — его зона ответственности.
— Прохор Петрович, да… А кстати, где он? — с внезапной резкостью спросил Родион и посмотрел на капитана.
— Прохор Петрович в рубке, — ответил Роберт, эмоций в его голосе не было и теперь. — Мы можем позвать его, но я бы предпочёл, чтобы он пока оставался там. Скоро у нас стыковка с Т-20616.
— Берти, мы можем включить для него громкую связь, — предложила его жена.
— Да, так будет правильно, — кивнул капитан.
По внутреннему фону он связался с «завхозом», гулкий голос которого вскоре раздался в динамике:
— Я тут, ребятки. Это по поводу Ясмин?
— Да, Прохор Петрович, — откликнулся Родион. — Про метаристон вы уже знаете?
— Разумеется, знаю. О чём вы хотели меня спросить?
— Прохор Петрович, что с посудой, которой мы пользовались на вечеринке? — обратилась к нему Ясмин. — Всё уже убрано?
Если он и удивился вопросу, то виду не подал. Подтвердил её предположение: