— Естественно. Многоразовая вымыта, одноразовая в переработке, — и добавил, невесело усмехнувшись: — Я как-то не подумал, что у нас сегодня будет нужда в грязной посуде.
— Ай-ай-ай, как же вы так непредусмотрительно, Прохор Петрович! — не удержался от ёрничанья Филипп.
— Очень жаль, — вздохнул Родион. — Предлагаю сходить в оранжерею и проверить, не осталось ли там чего-то такого, что может нам помочь.
Возражений ни у кого не было.
* * *
Не глядя друг на друга и друг с другом не разговаривая, космолётчики невесёлой вереницей потянулись в оранжерею. Один лишь мейн-кун, который тоже присоединился к компании, выглядел совершенно довольным жизнью. Он шествовал рядом с Алей, неся над собой пушистый хвост, и всем своим видом показывал, что ждёт от двуногих такой же весёлой движухи, какой они развлекали его в предыдущие дни. Аля поймала себя на том, что завидует Ди-Джею. Ему и невдомёк, в какую скверную сторону всё повернулось за последний час!
Девушка понимала, что чем бы ни закончилось это импровизированное расследование, как раньше уже никогда не будет. Если виновника найдут, селестианская миссия, в лучшем случае, потеряет одного участника — а то и вовсе придётся начинать всё заново, если в ЦИОКРе решат, что с подбором команды что-то пошло не так ещё на Земле. Если же найти не удастся, то всё те месяцы или даже годы, которые им придётся бок о бок прожить на Селесте, они будут помнить, что среди них есть человек, способный на отвратительные поступки. И это знание будет разъедать их отношения и всю их тамошнюю жизнь, как ржавчина.
В оранжерее, конечно, следов вчерашней вечеринки уже не осталось. Тут было так же тихо, спокойно и чисто, как в любой другой день, когда Аля приходила сюда в поисках умиротворения. Она решила было, что Родион напрасно предложил искать тут улики — трудолюбивые сервы даже крошек от пирожных на полу не оставили, не говоря уже об использованной посуде. Но вдруг Сельма воскликнула:
— О, это моё! — и подняла с дивана забытое полотенце — судя по пёстренькой расцветке, не корабельное, а личное.
А под полотенцем — надо же! — обнаружился лежащий на боку пустой бокал. Сельма подняла и его, понюхала и сказала:
— Здесь было белое фелисити… горькое. Да, я как раз его и пила.
— С пирожными мы все его пили, — принимая бокал у неё из рук, заметил Родион. — Чтобы от сладкого внутри не слиплось.
Он вопросительно посмотрел на Анну Сергеевну, и та понятливо кивнула:
— На стенках наверняка что-то осталось, я попробую сделать анализ. Предложила бы вам посидеть тут, пока работает анализатор, но в нынешних обстоятельствах, — она тяжело вздохнула, — в медблок лучше идти всем вместе.
Ничего другого, подходящего для анализа, в оранжерее и у бассейна отыскать не удалось. И компания, ещё более мрачная, чем раньше, переместилась в медблок.
Аля, как и другие пассажиры, уже была здесь однажды — на экскурсии перед вылетом. Медблок состоял из четырёх небольших отсеков. В одном из них размещалась довольно уютная двухместная палата, на случай, если кому-то понадобится карантин или постоянное наблюдение врача. Судя по расправленной постели, именно здесь переживала сегодня свою драму Ясмин. В другом отсеке матово блестела круглыми боками капсула интенсивной терапии. Третий занимали снабжённые прозрачными дверцами шкафы с лекарствами. Четвёртый был заставлен лабораторным оборудованием. Именно туда и набились все семеро, раздражённые внезапной теснотой и необходимостью совершать нелепые действия. Ди-Джея от участия в «развлечениях» отстранили.
— Только тебя тут не хватало, — пробормотала Анна Сергеевна, закрывая у него перед носом дверь медблока.
Она включила универсальный анализатор и приготовила пробу — добавила в бокал два миллилитра стерильной воды и аккуратно, лабораторной пипеткой, ополоснула этой водой его стенки.
— Я, конечно, не криминалист, но, мне кажется, смыв должен выглядеть как-то так, — пояснила доктор свои действия, после чего переместила воду в камеру прибора и запустила процесс анализа.
— И долго нам тут торчать? — поинтересовался Филипп, неудобно примостившийся на краю одного из высоких столов. — Имею в виду: сколько времени займёт анализ?
— Десять минут.
Подождать в другом отсеке Анна Сергеевна ему не предложила — понимала, конечно, что никуда он сейчас не пойдёт.