Вечер продолжился своим чередом.
Музыка стала громче. Ясмин, наконец, добилась, чего хотела, от экрана на потолке, и приняла на себя функции радушной хозяйки. Прохор Петрович, поминутно отгоняя кота, расставил на столах угощение — крупно нарезанное мясо, свежий хлеб и разнообразные овощные закуски.
Але поручили позаботиться о напитках, что она с удовольствием и сделала — на пару с одним из сервов разлила по бокалам холодное фелисити. Четырёх сортов, точно такое, какое пили в Университете — розовое сладкое, жëлтое кислое, зелëное солоноватое и бесцветное с горчинкой. После чего устроилась на стуле, наполовину заслонëнном монстерой, с тарелкой и бокалом зелëного и решила сидеть здесь до тех пор, пока не соберëтся в каюту. Мясо, овощи и хлеб оказались выше всяких похвал, фелисити расслабляло, успокаивало и слегка кружило голову, и для полного счастья Але не хватало только присутствия Роберта.
Когда часы над дверью кают-компании показали восемь, в дверном проёме появились Родион и Анна Сергеевна. Оба они неважно выглядели — похоже, Алиной устойчивости к перегрузкам у них не было. Аппетит их, впрочем, не пострадал. Родион схватился за еду раньше, чем успел приземлиться на стул. Анна Сергеевна откликнулась на предложение суперкарго сесть рядом, после чего он самым милым образом принялся за ней ухаживать. Потом пришла Сельма в очень коротком чёрном танцевальном платье — уж она-то точно везла подходящий гардероб. За ней — Филипп, который неожиданно для всех притащил с собой два небольших продолговатых барабана. Роберт прибежал последним.
* * *
Место за монстерой оказалось очень удачным: Аля могла в своë удовольствие наблюдать за танцующими, но сама не привлекала к себе внимания. А наблюдать можно было отнюдь не только за Робертом.
То есть сначала девушка не сводила глаз именно с него. Его рубашка, ярко белевшая в полумраке, очень ему шла. Он мягко, по-тигриному двигался и хорошо чувствовал музыку, в каждом его шаге и каждом жесте проглядывало весëлое оживление. От его хромоты, из-за которой он в прежние времена не мог ходить без трости, не осталось и следа, и это согревало Але душу.
Но потом еë вниманием завладели другие участники вечеринки.
Ясмин в своëм гладком зелëном платье льнула к мужу, как виноградная лоза, но время от времени вспоминала, что ей здесь отведена роль хозяйки, и осматривалась, проверяя, нет ли заскучавших и не нужно ли подлить в бокалы фелисити.
Филипп не танцевал, он сел на корточки на пол у стены, поставил перед собой барабаны и постукивал по ним в такт не слишком громкой музыке — получалось здорово.
Сельма сперва танцевала одна — технично, но не слишком плавно. Потом подошла к Филиппу и что-то проговорила, видимо, пригласила составить ей компанию. Тот отказался с беспечным жестом. Сельма ответила ему такой же беспечной улыбкой, но светлые глаза еë недобро блеснули.
Без компании она, впрочем, не осталась — следующим позвала Родиона. К некоторому Алиному удивлению, тот легко согласился. Танцевал так себе, но рядом с Сельмой смотрелся неплохо, такой же высокий, спортивный и светловолосый, как она. Видно было, что будущий Алин шеф очень рад возможности размяться.
На импровизированный танцпол вышли даже Прохор Петрович и Анна Сергеевна, дольше других просидевшие рядышком за столом. Плотный и коренастый суперкарго танцевал с очаровательной медвежьей грацией, доктор перебирала ногами, как оленëнок, и сначала оба заметно смущались, но потом и их подхватило стремительным танцевальным вихрем.
В эпицентре вихря, с таким видом, будто всë это его не касается, возлежал Ди-Джей. Он выпросил себе достаточно мяса, после чего потерял интерес к столам. Долго исследовал барабаны Филиппа и попытался устроиться на одном из них, как на постаменте, но его прогнали. А затем плюхнулся на середину танцпола, где и остался. Даже когда вблизи появились люди, кот не ушëл — только лапы и хвост подобрал, чтобы на них не наступили.
Рассматривая танцующих, девушка чувствовала себя так, словно сама сейчас там, вместе с ними. Она любила танцевать — в студенчестве это случалось с ней довольно часто — но знала, что танцует плохо. А показывать свою неловкость Роберту не согласилась бы ни за какие коврижки.
Аля так увлеклась, что не заметила, как рядом с ней возникла Ясмин. Присела на край стола, взглянула на Алю сверху вниз и ожидаемо поинтересовалась: