— Об этом поговорим потом, — не терпящим возражений тоном ответил Роберт.— Сначала нужно сделать то, за чем мы сюда пришли. Прохор Петрович, мы готовы, показывайте.
Суперкарго открыл экран, который Аля однажды уже видела, и все сгрудились вокруг этого экрана.
— Не будем пока усложнять себе задачу, просто посмотрим, кто из нас заходил в медблок после старта и когда, — прогудел Прохор Петрович и вывел на экран список.
Список оказался длинным — в нём было семь фамилий.
Соловейчик Р. М. и Петерсон С.: Родион и Сельма только что сами признались, что им понадобилось в медблоке, и они были там именно в то время, которое сами назвали.
Заботин П. П.: позавчера утром Прохор Петрович открывал дверь медблока своим браслетом, когда они с Алей искали Ди-Джея.
— Я проверял, не заперли ли в медблоке кота, внутрь не заходил, — объяснил завхоз.
Нежад-Шаян Я. Д. Ясмин отлёживалась в палате под присмотром Анны Сергеевны с середины ночи и до обеда этого дня.
Маевский Р. К. Роберт несколько раз навещал жену.
Митрохина А. С. Анна Сергеевна находилась рядом с Ясмин, а до этого заглядывала в медблок каждый день в восемь вечера.
— Мне полагается следить, всё ли в порядке с капсулой интенсивной терапии, — информировала доктор.
И, к полному Алиному ошеломлению, в списке была она сама, Жабко А. П.! Если верить системе, дверь медблока Аля открывала вчера в 21.54.
— Выходит, вы тоже там были, Александрина, — в наступившей тишине констатировал Родион. — А почему же нам не сказали?
— Я… Я плохо себя чувствовала — видимо, поэтому и вылетело… — пролепетала Аля. — Хотела взять что-нибудь от головной боли, — добавила она, пытаясь найти объяснение своему поступку — но сама почувствовала, как отчаянно неубедительно это прозвучало.
Снова повисла пауза. Все смотрели на Алю, а ей хотелось только одного — испариться, исчезнуть, будто её никогда тут не было.
— Форс-мажор, Петрович, — севшим голосом, наконец, произнёс Роберт. — Форс-мажор. Надо открывать второй уровень.
— Придётся, — ответил «завхоз» и повернулся лицом к экрану.
Аля уставилась в его широкую джинсовую спину, потому что никуда больше пристроить свой взгляд была не в состоянии.
Вряд ли у него могло уйти много времени на то, чтобы «открыть второй уровень», то есть запустить ту программу, которая отслеживала точное местоположение всех, кто летел на «Гиацинте». Это просто мысли в Алиной голове сейчас стремительно сменяли одна другую.
Аля успела подумать обо всём сразу.
И о том, что позапрошлой ночью, когда они удирали от чёрной дыры, она не испытывала и сотую долю того страха, как теперь. Об опасности сгинуть в космосе ей твердили десять лет — наверное, Аля была к этому готова. К нынешнему безумию её не готовил никто.
И о том, что ни единой секунды она не мечтала, чтобы жена капитана потеряла ребёнка. Даже в те мгновения, когда Аля решалась признаться самой себе, что беременность Ясмин ей мешает, она относила к этому, как естественному ходу вещей, который ни за что не посмела бы нарушить.
И о том, что до сего дня многие годы не вспоминала слово «метаристон». Нет, Але, конечно, рассказывали на лекциях по женскому здоровью, как называется доступное средство для прерывания беременности — но эта тема была настолько далекой от её личных потребностей, что запоминать название не имело смысла. И уж конечно, Аля не знала, что номер метаристона в бортовой аптеке — 7758.
Когда Прохор Петрович объявил: «Вот вам второй уровень объективного контроля!» — девушка едва стояла на ногах и думала уже, в основном, о том, как бы не упасть перед всеми в буквальном смысле слова. Суперкарго отодвинулся в сторону, открывая обзору развёрнутый на экране план обитаемой части «Гиацинта». Восемь разноцветных кружков, которыми были обозначены на плане люди, сейчас столпились в рубке.
— Ого, полезная штука! — обрадовался Филипп, сразу сообразив, что такое он видит. — Это что же, мы все под колпаком? А говорили, личное пространство, личное пространство…
— Может, у вас и видеофиксация тут есть? — поинтересовалась Сельма, которая выглядела удивлённой, но не слишком.