Анна Сергеевна и Родион удивлёнными не выглядели вовсе — должно быть, им уже случалось иметь дело со «вторым уровнем».
— Видеофиксации нет, — с досадой ответил суперкарго, — надо будет всё-таки добиться, чтобы сделали. Ну что же, давайте посмотрим, кто куда ходил в медблоке. Начать можем с меня.
Он загрузил полную запись своих перемещений, нашёл в ней позавчерашнее утро. И показал, как обозначающий его персону синий кружок с буквами «ЗП» посередине обходит все помещения «Гиацинта» в поисках кота, лишь ненадолго притормозив на пороге медблока.
— Глядите — я ходил не один!
В ответ на запрос Прохора Петровича рядом с синим кружком появился бирюзовый с буквами «ЖА» — Алиными инициалами.
Таким способом перебрали всех, на всякий случай проследили даже за Филиппом, убедившись, что он действительно не приближался к медблоку. Ясмин и Роберт появились там только тогда, когда всё уже стало плохо. Анна Сергеевна до этой ночи, и правда, забегала лишь проверить капсулу интенсивной терапии. Родион и Сельма, ни на что не отвлекаясь, подошли к шкафам. Родион — к первому, отведённому под лекарства, которые чаще всего нужны в полёте. Сельма — ко второму, где разместили менее употребимое.
А Аля… Аля, тоже ни на что не отвлекаясь, вчера в 21.54 подходила исключительно к шкафу номер семь.
— Лекарство от головной боли искала, да? В седьмом шкафу его искала, Жабуля? — зло, но негромко проговорила Ясмин.
Але хотелось крикнуть, что она ничего не искала, что её вообще там не было — но кто бы ей поверил? Она и сама себе не верила, глядя, как ползает по экрану бирюзовый кружок. Но, может, ей всё же когда-нибудь удастся доказать, что она не виновата? А если сейчас признаться, что у неё провал в памяти, доказывать потом будет нечего и некому — с космосом придётся проститься навсегда.
Впрочем, к этому моменту связных мыслей у неё в голове уже не было — она лишь понимала, что не может ни слова вымолвить в свою защиту, чтобы не повредить себе ещё больше.
Прохор Петрович совершил какие-то новые действия в программе, и бирюзовый Алин кружок оказался в оранжерее, с меткой времени 21.50. «Завхоз», наверное, вспомнил, что на борту есть человек, который умеет обманывать следящую систему — и решил проверить Алин маршрут целиком.
— Да, Сандра была тут в это время, — подтвердила Сельма. — Сидела на диване очень бледная.
В 21.52 бирюзовый кружок поплыл в направлении медблока. Там он пробыл недолго — ровно столько, чтобы открыть шкаф и ячейку с препаратом, достать то, что нужно, и всё закрыть, — после чего двинулся обратно. По пути ему встретился зелёный кружок с буквами «СР» — инициалы Родиона — и красный «НЯ» — Ясмин.
— Да, — кивнул Родион, — именно тут мы и пересеклись, я как раз тогда сам пошёл в медблок.
— Я тоже её тут видела, — подтвердила Ясмин, по-прежнему не повышая голоса. — Жаловалась мне на головную боль, засранка.
Судя по данным системы, затем Аля добралась до кухни и какое-то время была там в одиночестве, потом туда же явилась Анна Сергеевна, и в оранжерею они вернулись вместе.
— Я тогда пришла за второй бутылкой фелисити, — сказала доктор. — Александрина обещала принести первую.
Аля вдруг увидела, что стоит совершенно одна — все остальные отступили от неё, образовав самый большой круг, какой мог поместиться в рубке. Она закрылась скрещенными на груди руками, но чем ещё себе помочь, не понимала. Никогда в жизни она не чувствовала себя более одинокой, чем в эту минуту. И никогда в жизни ей не было страшнее.
— Зачем ты это сделала? — глядя на неё в упор, спросила жена капитана.
— Да ладно, Ясмин, — глумливым тоном ответил за Алю Филипп, — только не притворяйтесь, что не понимаете! Малышка Сандрин… как это правильно по-русски?.. по уши втрескалась в нашего капитана. Бегала за ним, как собачонка, все же видели. И решила, что ваша беременность мешает ей заполучить его себе. Я и представить не мог, что она такая дура.
Раздался резкий звук, но Аля из глубины своего несчастья даже толком не уловила, что произошло — а это Сельма, стоявшая в полуметре от Филиппа, влепила ему пощёчину.
— Он прав? — не обратив внимания на художницу, спросила Ясмин и прищурилась. — Ты поэтому убила нашего ребёнка? Надеялась, что Роберт уйдёт от меня к тебе? — она перевела дыхание, но голоса так и не повысила, и это было самое жуткое. — Ты не Жабуля, нет. И даже не жаба. Жабы не виноваты, что родились бородавчатыми и страшными. А ты — отвратительная вонючая жижа, в которую нас с мужем угораздило вляпаться.