— Ничего другого мне в голову не приходит.
— У него хорошо получилось… я никогда не смогу доказать, что не делала этого… — Аля опять заревела в голос, — я так и останусь для всех убийцей… и что вообще со мной теперь будет? Меня посадят в тюрьму?..
— Ох, ну вот опять! — Прохор Петрович вскочил с неожиданной для его комплекции лёгкостью, подошёл к Але, склонился ней и снова обнял. — Плачь, если хочешь, Санечка, сколько угодно плачь, но отчаиваться не надо. Мы с тобой во всём разберёмся, даю слово.
* * *
Когда Аля успокоилась, то всё же сумела поесть — под пристальным взглядом вернувшегося в своё кресло «завхоза» у неё не хватило наглости отказаться. От еды внутри потеплело, и ситуация стала выглядеть чуть менее скверной, чем выглядела на голодный желудок. Аля даже решилась спросить, что происходит на корабле.
— Пришвартовались к станции, — охотно принялся рассказывать Прохор Петрович, — заправились. Посмотрели, какое там время и какая дата на часах — оказалось, что у чёрной дыры мы потеряли всего месяц. Я думал, хуже будет — по расчётам, и годы могли пройти. Но массы-то её мы не знаем. Да и расчёты эти никто не проверял на практике. В общем, месяц — это по-божески. С остальным пусть учёные разбираются.
— Месяц — да, совсем немного, — согласилась Аля. — А теперь мы куда? На Селесту?
— А теперь, Санечка, мы никуда, — хмыкнул он и развёл руками.
— Как… никуда? — обмерла она. — Что-то не так с кораблём?..
— С кораблём всё в порядке. Но мы ждём «самбистов». Обещали прибыть через трое суток.
— Вы вызвали «самбистов»? — переспросила Аля — как реагировать на эту новость, она не понимала.
— Ну, лично я никого не вызывал. Хотя теперь понимаю, что это было правильное решение. Капитан предлагал всё замять. Доставить всех, кроме тебя, на Селесту, там уже заждались. А тебя — на Землю, сказать в ЦИОКРе, что у тебя был срыв, без подробностей — и пусть ДПК[1] решает, как с тобой поступить. Первый полёт, мол, первая миссия… Всякое бывает.
— И кто был против? Ясмин?
— Нет, она как раз не возражала, сказала, ей всё равно, что с тобой будет, лишь бы подальше от них с Робертом. Против оказался твой шеф, — улыбнулся Прохор Петрович. — Заявил, что на борту четыре человека, за которых он отвечает, поэтому пока СМБ не разберётся, что за х… что за ерунда тут творится, ни на какую Селесту никто не полетит. Честно говоря, не знаю, что его больше волнует — инцидент с Ясмин или проблемы с навигацией. Но капитану пришлось признать его правоту. Так что будем сидеть у станции, пока не разберутся.
— А я где буду? Пока они не прилетели? — решила Аля прояснить вопрос, который в эту минуту волновал её сильнее всего.
— А ты будешь тут, Санечка, — улыбка «завхоза» стала ободряющей. — Под мою ответственность. Я сказал, что за тобой присмотрю.
— Спасибо вам, Прохор Петрович! — дрогнувшим голосом ответила Аля.
Ей опять захотелось плакать, но она смогла удержаться.
— Тебе понадобятся твои вещи, — напомнил он. — Если расскажешь, что и где взять, я принесу.
Аля представила, как Прохор Петрович станет собирать её бельё, одежду и средства гигиены, и ей стало неловко.
— А мне… совсем нельзя выходить из вашей каюты? — уточнила она.
— Да почему нельзя? Можно. Но одну я тебя не отпущу.
Аля печально кивнула:
— Понимаю.
— Ничего ты не понимаешь, — рассердился он. — Я тебе как доверял, так и доверяю. Просто не хочу, чтобы кто-нибудь тебя обидел. Так что пошли вместе.
Спорить было не о чем, и они отправились в её каюту. Тапочки, о которых Аля стеснялась спросить, нашлись у входа, из чего она сделала вывод, что в каюте Прохора Петровича в «уличной» обуви ходить не положено. Мейн-кун увязался следом.
Аля очень боялась встретить людей в коридорах «Гиацинта», но ей повезло — коридоры были пусты. Чем заняты сейчас остальные, спрашивать она не стала. Даже на часы смотреть не хотела, ей было спокойнее ощущать себя немного выпавшей из реальности.
Каюта показалась Але такой, каким кажется дом человеку, вернувшемуся после долгого отсутствия — знакомой и незнакомой одновременно. Слишком многое произошло с Алей с того момента, как она ушла отсюда сегодня днём. Но осмотреться и прислушаться к ощущениям девушка не успела. Ди-Джей, который, разумеется, пробрался в каюту вслед за ней и суперкарго, вдруг припал к полу, забил хвостом, прижал уши и зашипел.