— Эй, ты чего? — удивилась Аля.
Прохор Петрович нахмурился и, кажется, даже напружинился в тревоге.
Не переставая шипеть, кот на полусогнутых приблизился к койке и несколько раз стукнул лапой по стенке расположенного под койкой выдвижного ящика.
— А ну-ка, иди отсюда, мы посмотрим, что там, — «завхоз» решительно поднял кота, выставил в коридор и закрыл дверь.
После чего нажал на кнопку, открывающую ящик, и тот послушно выехал, открывая своё белое нутро. Аля отлично помнила, что когда она заселялась в каюту, ящик был пуст. А теперь там лежал гладкий серебристый кейс, размером примерно семьдесят на пятьдесят сантиметров.
— Это не моё, — испуганно пискнула Аля. — Раньше тут этого не было!
— Я догадался, — вполголоса отозвался Прохор Петрович. — Иначе бы кот так не реагировал. Надо посмотреть, что это.
— Страшно! — прошептала она, — вдруг оно взорвётся или ещё что-нибудь…
Он покачал головой:
— Не взорвётся, его не за тем сюда спрятали.
Не без труда вытащил кейс из ящика и положил на койку.
— Тяжёлый? — спросила Аля.
— Да, довольно тяжёлый.
К некоторому её удивлению, кейс открылся. Он оказался заполнен глянцевыми голубовато-серыми шарами, разложенными в ряды ячеек. Шесть рядов, в каждом по восемь ячеек, одна из которых пустовала. Прохор Петрович вынул первый попавшийся шар, и оказалось, что по форме это не шар, а яйцо, размером раза в три больше куриного.
Аля глядела во все глаза.
— Вы знаете, что это такое?
— Понятия не имею, никогда ничего похожего не видел. Снаружи вроде обычный металлопластик, а вот что там внутри?
— Ди-Джей шипел на боразольную органику, — вспомнила Аля. — Что из неё делают, кроме роботов?
— Да всякое делают, — мрачно ответил Прохор Петрович. — В основном, квазиживые системы. Самообучающиеся приборы и инструменты. Боразóль своеобразная штука, многие его не любят, не только Ди-Джей.
— И почему оно тут? — задала Аля ещё один вопрос, но ответ на него, кажется, уже знала.
[1] ДПК — дисциплинарно-психологическая комиссия.
Часть III. ИССКУСТВО РИМСКОЙ МОЗАИКИ
Глава 17. Ещё не все вопросы
Серебристый кейс с загадочным содержимым Прохор Петрович из Алиной каюты унёс, а в каком направлении — говорить отказался.
— Меньше знаешь — крепче спишь! — кривовато усмехнулся он в ответ на Алины расспросы. — Или я отдам эту вещь «самбистам» из рук в руки — или пусть они сами где-нибудь её найдут… подумаю, как лучше сделать. Главное, чтобы не у тебя нашли, тебе и так хватает головной боли.
Оба они понимали, что в кейсе — что-то такое, чего на «Гиацинте» быть не должно и что подкинули в пустую каюту в преддверии возможных обысков.
— Спасибо вам большое, даже не знаю, что бы со мной было, если бы не вы! — с тяжким вздохом поблагодарила Аля.
Он потрепал её по плечу и прогудел:
— Выше нос, Санечка, прорвёмся!
Ей было совестно из-за того, что «завхоз» с головой нырнул в её проблемы, но откажись она от его помощи — уже давно утонула бы во всей этой смертной жути. Ещё тогда, когда была в рубке, утонула бы — и выплыть уже не смогла.
Вернувшись в каюту Прохора Петровича, Аля впервые после пробуждения решилась посмотреть на часы. Оказалось, что сейчас глубокая ночь — 03.28. Спрашивать, сильно ли пришлось подвинуть бортовые сутки после стыковки с Т-20616, Аля не стала. Даже если на «Гиацинте» ночь и день поменялись местами, какая разница? После путешествия к чёрной дыре дата сдвинулась вперёд на тридцать четыре дня, этого знания Але было довольно. А время суток для неё в её нынешнем «арестованном» статусе особого значения не имело.
Прохор Петрович, впрочем, изо всех сил заботился о её удобстве, и уж конечно, в каюте «завхоза» Але было несравнимо лучше, чем если бы ей пришлось сидеть взаперти у себя.