— Кушай, милая! — проговорил он и шагнул было к выходу.
Но Аля спешила поговорить с ним и попросила:
— Посидите со мной немножко!
Он посмотрел на часы:
— С удовольствием, полчаса у меня есть.
Потом, наверное, будет общий завтрак, на котором ему нужно присутствовать, догадалась Аля. И мысленно поблагодарила его за то, что он не стал лишний раз напоминать ей, что находиться в кают-компании вместе со всеми она больше не может.
Прохор Петрович опустился в кресло, а Аля — на стул у стола. Кружевные золотистые блинчики хороши были необычайно. Кроме них и кофе, на подносе нашлись две маленьких пиалки, с вареньем и со сметаной, и стакан яблочного сока. «И вовсе даже есть у меня аппетит!» — подумала Аля, разглядывая угощение и примеряясь к верхнему блинчику. Но разговор откладывать не стоило.
— Мне нужно кое-что вам сказать… по поводу того, что случилось… — несмело начала она.
— Я понял, Санечка, — подбодрил он. — Продолжай!
Слова у неё подбирались с трудом:
— В общем, я тут попыталась представить, как бы вела себя, если бы… если бы, в самом деле, решила подстроить аборт для Ясмин…
— Ничего такого ты не решала! — вскинулся Прохор Петрович — идею об Алиной виновности он, похоже, воспринимал как личное оскорбление.
— Да-да, не решала! — зачастила Аля. — Но если бы вдруг решила… Прохор Петрович, я бы ни в коем случае не пошла сама в медблок за метаристоном! Тем более, прямо перед тем как пустить его в дело. Потому что я знаю про второй уровень! Давно уже знаю, помните? С тех пор, как мы искали кота.
— Помню, конечно, — кивнул он с лукавой усмешкой. — Ты подсмотрела. Случайно.
— На самом деле, случайно, зря вы мне не верите, — вздохнула Аля. — Но это неважно. Главное, что если бы я решила устроить какую-то гадость, я бы всё время держала в голове, что каждый мой шаг отслеживается. И глупостей бы таких не делала!
Её собеседник снова кивнул:
— Ну да. Мне незачем было убеждать себя в твоей невиновности, я сразу был уверен, что инцидент с Ясмин — не на твоей совести, не понимал только, почему ты молчишь. Но если бы я искал доказательства, конечно, пришёл бы к точно такому же выводу.
— Из того, что вы знали, что я знаю про второй уровень, ещё кое-что следует. Что меня подставили не вы! — заметила Аля стеснённо. — Если бы вы захотели меня подставить…
— Верно, Санечка, — совершенно серьёзно подхватил он, — если бы я захотел тебя подставить, мне пришлось бы придумывать более сложную комбинацию. Потому что я бы понимал: рано или поздно кто-нибудь сообразит, что ты не стала бы так по-дурацки рисковать, и вся моя затея от этого пойдёт насмарку.
Девушка вдруг испугалась, что обидела его подозрениями, и открыла рот, чтобы извиниться, но он отмахнулся:
— Извиняться не надо. На твоём месте, я тоже бы каждого сейчас подозревал.
Они помолчали немного. Аля взяла-таки блинчик, окунула его по очереди в сметану и варенье, откусила и запила кофе — это было прекрасно!
— Умничка! — одобрил «завхоз».
Она прожевала и поинтересовалась:
— Прохор Петрович, а остальные? Им-то про второй уровень было известно? Система безопасности на всех кораблях одинаковая?
— На транспортниках ЦИОКРа — везде одинаковая, стандартная, — подтвердил суперкарго. — Как она работает, экипажу, разумеется, известно. Из ваших коллег определённо знает Анна Сергеевна… она всю жизнь летает и повидала всякое. Про других сказать не могу. Регламент запрещает вводить пассажиров в курс дела, исключая форс-мажор вроде нашего. Так что зависит от того, сталкивались ли они с форс-мажором раньше.
— Или могли случайно узнать, так же, как я. Или кто-нибудь разболтал… — предположила Аля.
— Могли, — пожал плечами Прохор Петрович. — Хоть вы и подписываете документ о неразглашении, когда садитесь на борт. Но люди есть люди, их хлебом не корми — дай почесать языком. Одно знаю точно: новичкам об этом официально знать не положено. Этакая проверка на вшивость — посмотреть, как вы себя поведёте, если будете считать, что за вами не следят.
— А про меня вы… никому не говорили? — на всякий случай уточнила Аля.
Прохор Петрович хмыкнул:
— Разумеется, нет, а зачем? Это же мой косяк, что ты смогла увидеть лишнее!