Аля отложила планшет и закрыла лицо руками. Ей снова хотелось плакать. Если это всё-таки была она, оправдать себя ей не удастся. «Самбисты» найдут и её отпечатки пальцев, и ДНК на ячейке с метаристоном, и всё остальное, что они ищут в таких случаях. А следов какого-то внешнего воздействия на неё саму не найдут. И доказать амнезию она не сможет. «Забавно. Раньше я думала, как бы мне похитрее её скрыть. А теперь жалею, что скрыла слишком успешно!» — от этой мысли Аля застонала в голос.
Но плакать ей было некогда — нужно было, пока не вернулся Прохор Петрович, сделать то, о чём он попросил: прикинуть, за чем она могла пойти в медблок, если не за метаристоном. Сейчас, правда, ей казалось, что особого смысла в этом поручении нет — однако пренебрегать им всё-таки не стоило.
Аля села поудобней и уставилась в иллюминатор, так ей лучше думалось. И спросила себя: «А что мне, в самом деле, понадобилось в медблоке, если я пошла туда по доброй воле?» Ответ явился мгновенно, и ровно тот же самый, который она дала в рубке — но в этот раз в нём не было привкуса вранья.
Разумеется, ей понадобилось обезболивающее. Раз она приняла дозу из личной аптечки, а голова продолжала болеть — значит, лекарство не помогло, захотелось взять что-нибудь посущественней. Что именно? Аля извлекла из памяти десяток названий, открыла на планшете каталог корабельной аптеки, нашла их все и выяснила, где они хранятся. Но в седьмом шкафу, рядом с метаристоном обезболивающих не было, а к другим шкафам Аля не подходила.
На всякий случай, она проверила историю своих поисковых запросов — но та была пуста. «По крайней мере, препаратов для прерывания беременности я не искала, уже неплохо!» — рассудила Аля. И снова открыла каталог аптеки, выбрав в нём раздел «Анальгетики». Пробежала весь список, в надежде, что ей покажется знакомым что-нибудь ещё. Не показалось, увы. Но кое-что любопытное Аля всё-таки отметила: лекарство с названием «альгеда»[1] имело номер 5877, похожий на номер метаристона.
Обдумать, что из этого может следовать, она не успела — в сопровождении Ди-Джея вернулся Прохор Петрович. Прогудел с порога:
— Ну как ты тут, Санечка? Не скучала?
От его широкой доброй улыбки Але сразу стало спокойнее и теплее. Кот запрыгнул на диван, устроил передние лапы и голову у Али на коленях и «включил мотор», стоило ей к нему прикоснуться. От этого Алин мир ещё немного прибавил в устойчивости.
— Не скучала, — отозвалась она. — Искала вот ответ на ваш вопрос, зачем я могла в тот вечер пойти в медблок.
— Нашла? — «завхоз» опустился в кресло, на своё обычное место, и положил руки на подлокотники.
— Н-нет… не уверена. — Аля нахмурилась. — Я расскажу. Но сначала хочу вас кое о чём спросить.
— Спрашивай!
— Прохор Петрович, вам как показалось, когда у меня голова болела, я была… адекватной?
Он тоже нахмурился:
— Да, Санечка, вполне. Ты неважно себя чувствовала, это было видно. Но язык у тебя не заплетался, в пространстве и времени ты не путалась, если ты это имеешь в виду. А почему у тебя возник такой вопрос? Ты решила, что…
— Да, я решила, что могла быть под гипнозом. Или меня чем-нибудь опоили, и…
Прохор Петрович покачал головой:
— Насчёт «опоили» — вряд ли. Анна Сергеевна взяла у тебя анализ крови после того, как ты потеряла сознание. Ничего постороннего в нём не было, кроме метаристона…
— Да, про метаристон я кое-что поняла! — перебила Аля.
— И об этом тоже сейчас расскажешь, — кивнул он и вернулся к прерванной мысли: — кровь у тебя была чистая, Санечка. А что касается гипноза, то человека не особо просто загипнотизировать так, чтобы он сделал то, чего ни за какие коврижки не сделал бы по своей воле. В принципе, можно, конечно, но это должно быть очень серьёзное воздействие. Менталистов такого уровня в мире единицы…
— Знаю, — тяжело вздохнула Аля, — и все они наперечёт.
— Маловероятно, что кто-то из них тайком пробрался на «Гиацинт», — Прохор Петрович погладил бороду. — Но ребята из СМБ, конечно, должны будут проверить, не было ли на тебя ментального воздействия.
— Они… сумеют определить, если было?