— Санечка, они очень многое умеют, — хмыкнул он и развёл руками. — Во всяком случае, гораздо больше, чем мы. — Кстати, о «самбистах»…
Суперкарго вдруг поднялся — Алю всякий раз удивляла лёгкость, с которой он двигался, несмотря на немалый возраст и грузное телосложение — и со словами «Минутку!» вышел из каюты. Вскоре вернулся — принёс пробирку на двадцать миллилитров и устройство для забора крови.
— Давай-ка оставим им твоей кровушки для анализа, да побольше, — проговорил он, подходя к Але и беря её за руку. — Лучше бы раньше её было взять, конечно, но я не сообразил. Наш-то прибор ничего плохого не нашёл, а он не из самых слабых. Но ведь откуда-то взялась амнезия. Не «три пэ» же это, в самом деле…
Или всё-таки «три пэ» и есть, подумала Аля, но озвучивать свою мысль не стала.
Наполненную кровью пробирку Прохор Петрович убрал в холодильник, после чего снова сел в кресло.
— Вы обещали рассказать, почему уверены, что я действительно была в медблоке, — вспомнила Аля.
— А, да! — суперкарго подался вперёд. — Я, знаешь ли, сам надеялся, что кто-то пошаманил в системе, как тогда, когда ему нужно было незаметно попасть в рубку. И потому проверил всё самым тщательным образом. Система, Санечка, устроена таким образом, что принимает только данные с браслетов… или не принимает вовсе. Никакого другого способа влиять на картинку, которую она показывает, просто нет. А для того, чтобы что-то подкрутить в браслете, его нужно снять. Снимать браслеты регламент, конечно, не рекомендует…
— Я свой ещё ни разу не снимала, — кивнула Аля.
— Вот именно, ты не снимала! — развёл руками Прохор Петрович. — Но многие этот пункт регламента нарушать не стесняются. Когда мы пытались понять, что случилось в рубке, оказалось, что ночью почти все некоторое время были без браслетов. Кому-то он спать мешает, кому-то, может, душ принимать, поди знай. Того, кто проникал в рубку, мы именно поэтому и не смогли вычислить — теоретически это мог быть любой из вас…
— Кроме меня, — криво улыбнулась Аля.
— Кроме тебя, да! — ответил ей суперкарго с обычной, не кривой улыбкой. — В общем, я проследил каждый твой шаг и каждый вдох в тот вечер. В системе нет отметки о том, что ты снимала браслет, и запись всех твоих показателей не прерывается ни на секунду. Ты была в медблоке, Санечка. Вопрос только в том, зачем ты туда пошла. Так что теперь твоя очередь рассказывать, что ты выяснила.
Слово «выяснила», по мнению Али, не слишком подходило к тому, о чём она думала, пока Прохора Петровича тут не было, но рассказать, в любом случае, следовало. Начала она с того, что во вменяемом состоянии не стала бы пить фелисити, когда индикатор на браслете светился жёлтым — а раз пила, значит, состояние вменяемым не было. Суперкарго выслушал с большим вниманием, но когда она закончила, выглядел рассерженным, и его голос это подтвердил.
— То есть из того, что метаристон должен был попасть в твой организм вместе с фелисити из последних бутылок, ты сделала вывод, что к тому времени была уже не в себе?
— Ну… да, — его реакция Алю озадачила. — Прохор Петрович, я бы не…
— Да понял я, что в норме ты бы из них не пила! Ты же у нас отличница, — вздохнул он. — Но вывод из того, что ты сейчас сказала, напрашивается совсем другой. В тех бутылках не было метаристона, он был где-то в другом месте.
— А как же бокал? — удивилась Аля. — Ведь там же…
— Да, метаристон там был. Значит, добавили его в фелисити — но раньше.
— Но Сельма сказала…
— А что она сказала? Что это может быть её бокал, и тогда, наверное, он выпит ближе к концу вечеринки. Уверенности у неё не было. Просто потом, когда выяснилось, что ты подходила к седьмому шкафу и разливала после этого фелисити, о Сельминых сомнениях уже никто не вспомнил.
Смысл в словах Прохора Петровича, конечно, имелся. Только непонятно было, почему он так рассердился. Следующая его реплика, впрочем, это объяснила.
— Ты не о том думаешь, Санечка! — пробурчал он. — Наша с тобой задача — понять, как её устроили, всю эту инсценировку. Тогда, может, у нас появятся идеи, кто был её автором, и «самбистов» мы встретим не с пустыми руками. А ты вместо этого пытаешься придумать какой-нибудь хитровые… хитровыделанный способ, которым это могла бы сделать именно ты.
Аля вздохнула. Ей, конечно, было приятно, что он уверен в ней больше, чем она сама. Но возможности того, что она — виновница случившегося, это не отменяло.