— А не слабо́, — смягчившись, лукаво улыбнулась она. — Пожалуйста, я готова! Поехали!
Арабская мелодия стихла, вместо неё появился чистый ритм, пока очень медленный. Экран вдруг погас и превратился в атриум, за которым сквозь черноту пространства засияли звёзды — бесчисленные и такие яркие, каких никогда не увидишь с Земли. Ясмин под звёздным куполом снова вскинула руки, встала на цыпочки, шагнула раз, другой — и словно слилась с этим ритмом, приняла его в себя, сделала его своей частью. Барабаны зазвучали объёмнее, громче, быстрее. Гибкое тело танцовщицы затрепетало в такт, она закружилась, переплетая руки, зазвенели мониста, и дальше уже невозможно было понять, где заканчивается одно движение и начинается другое. В танце Ясмин было столько жизни и первобытной страсти, что даже воздух вокруг, казалось, стал плотным и сладким — и колебался, словно над костром.
Аля смотрела во все глаза — на потрясающую Ясмин, на сосредоточенного Филиппа с упавшей на лоб волнистой чёрной прядью, движения которого над барабанами тоже напоминали танец, на звёздное небо над ними обоими — и точно знала, что запомнит этот момент на всю жизнь. Потом в поле зрения к ней попал капитан, который тоже во все глаза смотрел на жену — и Аля вдруг осознала, что Ясмин танцует для него одного.
Когда танец закончился, несколько секунд в кают-компании стояла тишина, а вслед за нею грохнули аплодисменты.
— Хороша, чертовка! — вполголоса, но так, чтобы все услышали, проговорил Прохор Петрович.
Ясмин, покачнувшись, шагнула к Роберту, он обнял её и поцеловал в губы.
У Али перехватило дыхание. Она не ревновала, нет. Она всем сердцем верила, что именно такая женщина нужна Роберту — красивая, умная, талантливая. Но видеть, как он целует эту женщину, было выше её сил.
Больше всего Але сейчас хотелось уйти, однако именно этого и не следовало делать, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Она отвела взгляд от танцпола, взяла первый попавшийся бокал фелисити и выпила его почти залпом, потом ещё один, и ещё. Индикатор на браслете замигал жёлтым. Благоразумие взяло верх, четвёртый бокал подряд Аля пить не стала.
Все остальные, между тем, снова собрались на танцполе, к компании присоединился даже Филипп. Атриум снова стал экраном, по которому побежали радужные волны. Аля поискала глазами капитана, не нашла — и вдруг совсем рядом услышала его голос:
— Александрина, я смотрю, вы совсем не танцуете. Почему? Плохо перенесли взлёт?
У Али душа ушла в пятки, но не отреагировать было нельзя, и она повернулась к нему.
Роберт сидел боком на соседнем стуле, опираясь локтем о его спинку, и ждал ответа.
— Нет, я просто… не люблю танцевать, — сказала Аля сквозь ком в горле. И добавила, желая быть любезной: — А перегрузок не замечаю вообще.
— Очень удобное свойство, — усмехнулся Роберт. — Я тоже не замечаю. Говорят, это что-то генетическое.
Он был так близко, золотисто-серые глаза его глядели на неё так внимательно, что она едва могла соображать, поэтому новой реплики от неё он не дождался. Хотел было встать, но передумал и снова заговорил сам:
— Каждый раз, когда вас вижу, пытаюсь вспомнить, где я встречал вас раньше. Я правильно понял, вы с Ясей вместе учились?
— Да, два первых курса… потом разошлись по разным факультетам.
— О! — обрадовался капитан. — Значит, тогда и видел — когда читал вам ОТКП[2], — нахмурился, припоминая, и продолжил: — Точно! Вы прекрасно отвечали на экзамене, но нервничали так, будто вживили себе суфлёр, а он сломался в самый неподходящий момент.
— Я всегда очень нервничала… на экзаменах.
— Ну и напрасно, оно того не стоило!
Капитан вдруг улыбнулся — не той вежливой улыбкой, какая была у него за завтраком, а по-мальчишески широко и открыто. Как улыбался в старых интервью, ещё до пережитой им драмы — только от глаз его тогда не разбегались морщинки. Умереть можно за такую улыбку, подумала Аля, а вслух не сумела произнести ни звука.
Роберт, наконец, поднялся. Со словами:
— Отдыхайте, Александрина! — легонько прикоснулся ладонью к её плечу и убежал на танцпол.
Прикосновение Алю доконало. Она вскочила, ощущая неприятную слабость в ногах — всё же перестаралась с веселящим напитком — и поспешила в коридор. В дверях её догнал Ди-Джей, твёрдо намеренный составить ей компанию.