— Спасибо, но я не знаю, можно ли мне ходить по гостям, — растерялась девушка.
— Прохор Петрович возражать не будет, — улыбнулась Сельма своей обычной вкрадчивой улыбкой. — А больше мы никому не скажем. Соглашайтесь! Разве вам самой не надоело сидеть взаперти?
* * *
Каюта художницы от Алиной отличалась разительно.
Нет, устроены обе были одинаково, так же, как остальные пассажирские каюты на «Гиацинте». Средних размеров комната с иллюминатором, возле входной двери — дверь в маленький санузел. В комнате — койка, под койкой — пара ящиков для вещей. Несколько стенных шкафов и узких закрывающихся полок. Экран визора, дверца спрятанного в стене холодильника. Полукруглый столик и два мягких стула при нём. Выдвижное оборудование — спасательная капсула и амортизационное кресло. Отделённая мерцающей линией на полу спортивная зона с настенным транслятором иллюзий. Тренажёр можно было выбрать самому, и Аля выбрала беговую дорожку, а Сельма — гимнастическую станцию.
Но если у Али было чисто и пусто, все её вещи прятались в шкафах и на полках, и было этих вещей совсем немного, то Сельмины — заполняли всё пространство и придавали ему небрежность и яркость художественной мастерской. В воздухе витал тонкий запах сандала.
Своего дома у Али не было больше десяти лет. Комнату в общежитии обустраивать, как собственную, она почему-то стеснялась, имуществом не обрастала — только цветы разводила повсюду, где находила такую возможность. Получив диплом, она воспользовалась правом задержаться в общежитии до начала первой миссии. Перед вылетом раздала друзьям и знакомым свои растения, а остальные пожитки оставила в камере хранения, сама подивившись тому, как мало места они заняли.
Поэтому сейчас девушка озиралась в изумлении. Из личных вещей, правда, сходу заметила лишь пушистое белое покрывало на койке и связанный вручную палантин в разноцветную полоску, накинутый на спинку стула. Всё остальное пространство было заполнено принадлежностями для творчества и готовыми работами. Здесь в самом деле было на что посмотреть.
Но ходить по комнате и осматриваться она постеснялась, хоть Сельма и велела ей «чувствовать себя как дома». Аля села на свободный стул и наблюдала, как та достала из шкафа две большие кружки и кофеварку с кофейником, поставила её на столик и запустила процесс приготовления кофе.
— Вы пробовали когда-нибудь кофе с имбирём? — тоном любезной хозяйки спросила художница.
Аля покачала головой:
— Как-то не случалось.
— Значит, будет новый опыт, — улыбнулась Сельма. — Надеюсь, вам понравится. Это очень… пикантный напиток.
На столике появились настоящий корень имбиря, крошечная тёрка, ситечко на тонкой извитой ручке, баночка с какими-то пряностями и молоко в разогревающем пакете. Быстро и ловко Сельма натёрла на тёрке имбирь, положила его в кофейник, наполненный кофе до середины, добавила туда же пряности и долила до верха горячим молоком.
— Пускай настаивается, — сказала она, отодвигая кофейник. — А я пока что-нибудь вам покажу.
С уколом в сердце Аля вдруг вспомнила первый завтрак на «Гиацинте» — кажется, Фил тогда упомянул, что у Сельмы отличные мозаики. О них сейчас девушка и спросила.
— О, мозаики — это моё новое увлечение! — обрадовалась вопросу Сельма. — Я очень люблю старинные художественные техники, а тут они даже не старинные, а древние!
Она скинула со стула палантин, и оказалось, что на сиденье стояли прислонёнными к спинке несколько квадратных панно. Сельма по очереди передала их Але, позволяя рассмотреть каждое. На них были картины, собранные из крошечных разноцветных квадратиков: морские волны, закат, силуэты людей и животных, панорама ночного города.
— Такая мозаика называется римской, — пояснила Сельма. — Но римляне использовали гальку и смальту. А мне интересно пробовать разные материалы, черепки и осколки, в том числе. Приспособление, чтобы делать из них такие квадратики, у меня есть. Люблю создавать гармонию из того, что могло стать мусором.
— Это должно быть очень увлекательным, — согласилась Аля.
Мозаики завораживали, их автор была действительно талантлива. Аля бы с удовольствием посмотрела и другие её работы. Но кофе уже настоялся. Сельма через ситечко налила его в кружки, убрала со стула панно и уселась напротив Али. Пошевелила рукой — приглушила свет, оставив его ярким только над столом, включила негромкую романтичную музыку. И подала Але кружку, мимолётно коснувшись своими пальцами Алиных пальцев.