Музыка стихла. Аля соскользнула со стола, уронив на пол плед, с наслаждением потянулась и схватила было халат:
— Погодите, — остановила её Сельма, — успеете ещё спрятаться. Сначала вы должны посмотреть.
Она развернула мольберт, и Аля увидела акварельное изображение молоденькой девушки.
Вгляделась в него… и почувствовала себя обманутой.
Она узнала это милое, слегка похожее на рыбку создание — Русалочку из Сельминой сказки.
— Сельма, так не честно! — с обидой проговорила Аля. — Это же не я.
— Сандра, это вы, — ответила Сельма. И добавила тихо и грустно: — До меня только сегодня дошло, что тогда вы этого не поняли и все мои намёки были впустую.
Аля подошла ближе. Ощущение розыгрыша, отступившее было, пока она позировала, снова усилилось.
Нарисованная девушка сидела на высоком гладком камне в полосе прибоя. Рыбьего хвоста у неё уже не было. Сельма одела её в невесомую, как туман, тунику, через которую хорошо видны были очертания тела — удивительно изящного стройного тела, с узкой талией, аккуратной грудью, круглыми коленками, тоненькими запястьями и щиколотками. Лицо девушки, большеротое, с широко расставленными выпуклыми глазами и острым подбородком, не было красивым в обычном смысле слова, но притягивало взгляд. Глаза были огромными и прозрачными, как морская вода, губы — мягкими и пухлыми, щёки, чуть тронутые веснушками, покрывал нежный румянец. Она улыбалась волшебной улыбкой — застенчивой и лукавой одновременно. Для настоящей Русалочки ей не хватало только длинных волос — лёгкие светло-рыжие волны едва достигали плеч. И вся она была лёгкая и нежная, как лепесток цветка, и словно просвечивала в лучах восходящего солнца.
— Сельма, это не я, — повторила Аля, — от меня у неё только цвет волос.
Художница встала и открепила свою работу от мольберта.
— Сандра, это вы. Сейчас вы в этом убедитесь. Идёмте.
Она подошла к ванной, открыла дверь и поманила к себе Алю.
— Ну же! Большое зеркало есть только тут.
Раздосадованная Аля последовала приглашению.
— Вы ведь знаете, что мозг всегда видит в зеркале то, что ожидает увидеть? — спросила Сельма. — Каким бы ни было отражение, он попытается загнать его в привычный шаблон. Не знаю, что за… существо привыкли видеть в зеркале вы, но явно не ту чудесную девушку, которую вижу я и другие люди.
— Я же не только в зеркале себя вижу, — возразила Аля, — пока мы учились, нас постоянно снимали.
— Камера искажает пропорции, голография — цвета. А многого они вообще не замечают. Не спорьте со мной, Сандра, просто смотрите.
Мягким движением она подтолкнула Алю за плечи, повернув её лицом к зеркалу над раковиной, а акварель свою взяла так, чтобы её отражение оказалось рядом с Алиным. И со смешком предложила:
— Давайте сыграем в игру «найди десять отличий».
Аля открыла рот… закрыла… и замерла.
Отличий ей найти не удалось.
Это были её глаза и губы, её румянец и завитки волос на шее, её высокая грудь, покатые плечи и тонкие запястья. И эта нежная прозрачность тоже была её. Когда она попыталась улыбнуться, то оказалась, что и улыбка Русалочке досталась её собственная.
— Ну как, много нашли? — слегка иронично поинтересовалась Сельма.
— На мне другая одежда, — с трудом отведя взгляд от зеркала, ответила Аля.
Сельма хохотнула:
— Это поправимо! А теперь надевайте свой дурацкий халат, забирайте картинку и идите в свою каюту… то есть к Прохору Петровичу. Я написала ему, он вас встретит.
Аля оделась, прижала к себе портрет и шагнула к двери.
— Я часто рисовала вас в эти дни, хотите, отправлю вам свои наброски? — предложила художница на прощание.
— Хочу, конечно, вы ещё спрашиваете… — пробормотала Аля.
И вышла в совершеннейшем потрясении.
[1] Skurk (шведск.) — подонок.
[2] Det är galet! (шведск.) — С ума сойти!
Глава 19. Идеальная пара
Прохор Петрович ждал Алю за дверью Сельминой каюты. Он стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки, а рядом с ним, обернув передние лапки пушистым хвостом, сидел Ди-Джей. При виде Али просияли, кажется, оба.
— Санечка, мы уж тебя заждались! — негромко проговорил «завхоз», взял её под локоток и потянул за собой. — Этот друг вообще извёлся, ходил и орал на весь корабль, не мог понять, куда ты делась.