— Она ещё жива?
— Люда-то? Жива, конечно, дай Бог ей здоровья. Роберт и теперь в ней души не чает. А его подружки… Понимаешь, Санечка, он всегда как будто смотрел сквозь них. Нет, он ни одну не обижал и с каждой старался быть милым. Но иногда мне казалось, что он даже не помнит, как их зовут.
— А потом появилась Ясмин, и он влюбился, — предположила Аля.
Прохор Петрович покачал головой:
— А потом появилась Ясмин, и она была втрое настойчивей всех остальных. Сопротивляться её напору было невозможно. Да и какой мужик стал бы сопротивляться? Красивая, умная, молодая, влюблённая. И… дочка Данияра Зумратовича. Честно говоря, я всё-таки не уверен, что Роберт на ней женился бы — даже при её напоре! — будь у неё другая фамилия. Но брак с «принцессой ЦИОКРа» давал ему шанс вернуться в космос. И отказаться от этого шанса он не смог.
Аля даже дышать забыла от изумления — ей в жизни бы не пришло в голову, что ослепительную Ясмин кто-то возьмёт в жёны не по любви, а по расчёту.
— Что ты так смотришь на меня, Санечка? — пробурчал Прохор Петрович. — Не ожидала от своего принца такой прагматичности?
— Я… нет, не в этом дело. Я не ожидала, что Ясмин можно не любить.
Он лишь рукой махнул:
— Не любить кого угодно можно, что ты! Словом, Роберт на ней женился. Полюбить её так и не полюбил, но, во всяком случае, имени не забывает. А если серьёзно, то он к ней очень трепетно относится. Уважает её, ценит её таланты — и чрезвычайно дорожит её любовью. А хорошими отношениями с тестем, наверное, дорожит ещё больше. О том, что на «Гиацинт» он попал благодаря тестю, он говорил?
— Говорил.
— Ушам своим не верю. Хотя, наверное, этого следовало ожидать, — вздохнул Прохор Петрович и продолжил: — Так что я был уверен, что в ближайшие годы других женщин в его жизни не будет. До тех пор, пока на нашу «баржу» не села ты.
— Я не виновата! — вскинулась Аля, голос у неё зазвенел. — Прохор Петрович, я ему не навязывалась и вообще ничего не делала, только смотрела на него издали, и…
— Что ты, Санечка, что ты, разве я сказал, что ты виновата? — заторопился успокоить он. — Ты вообще тут ни при чём, то есть «при чём», но в другом смысле. Мы ещё вылететь не успели, а у Роберта глаза изменились. Он как будто проснулся, понимаешь? Я сначала не понимал, почему. Думал, может, он вдруг хотя бы чуточку смог увлечься тем, чем сейчас занимается. Управлять «Гиацинтом» — это всё-таки не в пример лучше, чем сидеть на Земле. Имею в виду, для Роберта.
— Ну да, «Гиацинт» такой чудесный корабль!.. — подхватила девушка.
— И приключений на нём, оказывается, может быть хоть отбавляй, — хмыкнул Прохор Петрович всё так же невесело. — В общем, я сначала подумал, что случилось чудо, и Роберт поменял отношение к своей нынешней роли. А потом понял, что чудо, конечно, случилось, но совсем иного рода: он впервые в жизни встретил девушку, которая его зацепила. Да, Санечка, Сельма права — он на тебя запал.
Аля не знала, что ответить. Три дня назад она полжизни бы отдала за эту новость — но три дня назад не было такой силы, которая заставила бы Алю в эту новость поверить. Как, впрочем, не было и в другие дни, до вчерашнего общения с Сельмой. Сегодня побуждения воскликнуть «этого не может быть, потому что не может быть никогда» у неё не возникло — но и радости не возникло тоже. Аля не разбиралась и не хотела разбираться, жива ли в ней ещё любовь к Роберту. Но всё хорошее, что было связано с ним, перекрылось отчаянием, ужасом и унижением, пережитыми в рубке.
Прохор Петрович смотрел на неё с сочувственным вниманием и, кажется, всё понимал. После паузы он заговорил снова.
— Роберт расспрашивал о тебе Ясмин и замечал, когда тебя не было в общих компаниях. Наблюдал за тобой, когда ты в них была, и… досадовал вслух, что ты не танцуешь. А главное, он выглядел всё более живым. Но я почти не сомневаюсь: он сам не осознавал, что с ним творится — всё-таки первый опыт. Хотя, кто знает?.. Мы с ним этого не обсуждали. Чего он не осознавал совершенно точно — так это того, как к нему относишься ты. Все девушки до тебя сами вешались ему на шею, он привык, что женский интерес только так и выглядит. А раз ты не вешалась, значит, и интереса у тебя быть не могло. Тем более, что и поклонниц в последние годы здорово поубавилось. И мыслей изменить жене, полагаю, у Роберта не было.