— Но зачем? — удивилась Красавица. — Какое ему будет до меня дело, если я останусь без магии?
— Не знаю, — признался Меч. — Может, он и не станет. Только я ему не доверяю. Не доверю даже больше, чем ты. Он не следует традиционному укладу, рушит традиции. И нет способа узнать, что он может сотворить.
— Тогда что мне делать? — В ее голосе прозвучала нотка отчаяния. — Я не хочу иметь с ним ничего общего, но устроит ли его такой расклад, и не сочтет ли он меня своим врагом, которого надо уничтожить?
— Ему придется с этим согласиться, если это преподнести должным образом.
— Но это вовсе не означает, что он согласится.
— Я уж постараюсь его убедить. И напомню заодно, что причинять зло кому-нибудь из Избранных ему запрещено. И постараюсь убедить в том, что правило распространяется и на бывших Избранных.
— Спасибо.
Меч решительно не мог придумать больше ничего, что могло бы удержать его в кресле и не дать подойти к ней и сжать в объятиях. Она была так красива, так признательна ему, так гостеприимна…
Но она слишком стара для него. Или он для нее слишком молод.
— Мне пора, — сказал он.
— Почему?
— Лорд-Чародей скоро отбывает в Летний Дворец и хочет, чтобы я пошел с ним.
— Ты пойдешь?
— Да.
— Зачем?
Он хотел было придумать какое-нибудь более достойное объяснение, но все же предпочел сказать правду.
— Хочу посмотреть, что собой представляет Верхнеземье и какой вид открывается с вершины. Мне говорили, что там другой воздух, там тяжело дышать — представить себе не могу, как это, но я слышал такое. И узнать, как оно там на вкус, цвет и запах. И еще хочу знать побольше о том, чем занимается Лорд-Чародей, но больше всего я хочу посмотреть дворец.
— Ясно. Не могу тебя винить. Я и сама частенько размышляла о том, как выглядит Барокан оттуда, сверху. Но не затрудняйся, я не пойду, и ты знаешь почему. Может быть, когда-нибудь — когда мы будем уверены, что этому Лорду-Чародею можно доверять.
— Может быть.
На этом он встал и откланялся.
Глава 9
Меч поглядел на вьющуюся вверх тропу, по которой цепочкой тянулись стражники, носильщики и придворные, взбиравшиеся на гору по затененному склону, и подумал, как ко всему этому отнесутся верхнеземцы. Как воспримут вторжение на земли, которые они веками считали своими? И почему они вообще позволили возвести там дворец? Может, Лорд-Чародей пригрозил им чем-то? Например, сказал, что их больше не будут принимать в Зимовье, если они откажутся?
Наверное, причина именно в этом, даже если угроза и не прозвучала. Верхнеземцам необходим доступ в Зимовье. Все знают, что пережить суровую зиму на плато не может никто, поэтому верхнеземцы даже и не пытались этого делать. Они спускались в Барокан, чтобы укрыться там от дождей и снега и чтобы пополнить свои припасы. А Бароканом правит Лорд-Чародей.
И этот Лорд-Чародей в отличие от своих предшественников обосновался в Зимовье, где верхнеземцы не могут уже не обращать на него внимания. И скорее всего они полагали, что убить его им не удастся — ведь его охраняет множество стражников, не говоря уже о магии.
Интересно, а не пытались ли верхнеземцы поговорить с кем-нибудь из Избранных? Ни Всезнайка, ни Красавица ни о чем таком не упоминали, сам Меч уж точно ни с кем из верхнеземцев не встречался. Но, быть может, кто-то из них говорил с Вожаком — кем бы он ни был — или с кем-то еще.
Верхнеземцы ведь не могу не знать об Избранных — в конце концов они каждый год проводят три-четыре месяца в Зимовье и свободно общаются с гостеприимцами. И наверняка знают, что на Избранных возложена обязанность убивать превысивших полномочия Лордов-Чародеев. Они могли бы попросить.
А может, им попросту наплевать на это вторжение, хотя такое довольно сложно представить. Если бы кому-то взбрело в голову построить гигантский дворец в одном из городов Барокана, горожане были бы очень и очень недовольны. Полезная земля, земля с прирученными леррами, слишком ценная, чтобы использовать ее под всякую ерунду.
Меч поглядел налево, вниз по склону, на крыши Зимовья и простиравшиеся вокруг поля и виднеющиеся за полями на севере леса. Они поднялись уже на добрую сотню футов, и для Меча открывающийся вид был совершенно непривычен. Отсюда все казалось меньше. Он знал, что это всего лишь из-за расстояния, своего рода обман зрения, но все же никак не мог до конца уверить себя, что вон те малюсенькие черные точки, снующие по улицам, — мужчины и женщины вполне нормального роста, а крыши защищают от непогоды обычные дома и лавки. А вон те строения побольше на западной дороге — гигантские гостевые дома, где горские кланы живут зимой.